В верх страницы

В низ страницы

To The West of London

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » [28.01.2018] Работа над ошибками


[28.01.2018] Работа над ошибками

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

Работа над ошибками
I think you need a little fucking practice ©


Когда твои работы копируют – плохо.
Когда их копируют плохо – это серьезный повод поговорить с конкурентом о деловой репутации, посягательствах на честь и достоинство, а также возможных тяжких телесных.

who
Патрик Мёрдок, Марек Даменцкий.

where
Небольшая кофейня в центре Лондона.

Отредактировано Marek Damięcki (2018-02-04 15:48:01)

0

2

Относительно сегодняшней встречи с клиентом у Патрика почему-то было хорошее предчувствие. Явилось ли причиной то, что встреча была назначена в одной из этих маленьких и до ужаса уютных кофеен в центре Лондона, где всегда подавали просто божественный горячий шоколад, который в обычных условиях он себе позволить не мог, или же это было просто чутье, которое, как правило, его не подводило, чем выручало из множества ситуаций, потенциально неприятных, никто толком не знал, даже сам мистер Мёрдок, однако же сейчас он, как всегда одетый в один из лучших своих костюмов – отглаженную белоснежную рубашку, галстук с ненавязчивым узором и тёмно-синие брюки, заказывал напитки, да кусок чизкейка себе, который он рассчитывал съесть до того, как мистер… в общем, некий не представившийся мистер, не явится. Его нога в начищенном ботинке бодренько отбивала под столом ритм новой популярной песенки, которую крутили по радио.
Шоколад и сладкое принесли довольно быстро, до времени назначенной встречи оставалось еще по меньшей мере полчаса, и Патрик только-только положил в рот вторую ложечку чизкейка, наслаждаясь тем, как он тает во рту, как вдруг дверь кофейни, как раз напротив которой он сидел, распахнулась, звякнул мелодично колокольчик, и мужчина примерно одного с ним возраста и выглядящий жутко, просто катастрофически серьезно, направился к его столику. Возможно, это было какой-то ошибкой, да даже скорее всего ей и было – разве такие представительные мужчины нуждаются в его сомнительной работоспособности артефактах? Они, как правило, сами решают свои проблемы, силой ли пробивного характера, наличием ли связей – уж во всяком случае не посредством использования амулетов на удачу какого-то шарлатана с городских задворок, какие бы слухи ни ходили про его скромную персону. Под ложечкой неприятно засосало, ощущение предстоящей успешной сделки сменилось лёгкой нервозностью. Очередной кусок чизкейка – теперь уже побольше – был поскорее засунут за щеку. Что-то подсказывало, что нужно съесть сейчас, пока есть возможность, как можно больше сладкого – когда еще в следующий раз выдастся случай порадовать себя таким дорогим удовольствием?
- Вы уверены, что вы не ошиблись столиком? – с набитым ртом малоразборчиво поинтересовался мистер Мёрдок у человека, пытаясь разглядывать его чуть менее заметно, чем он делал это до сих пор. Он даже слегка подмигнул ему – мол, все понимаю, бывает, меня часто с кем-то путают (на самом деле не слишком часто, но какая сейчас разница, каково истинное положение вещей?) – Кого вы ищете?
Люди такого плана – совершенно не чета Патрику, который мог бы защитить докторскую степень по разгильдяйству, если бы таковая степень была. И вряд ли человек этого типа совершил бы столь досадную ошибку – перепутал того, с кем должен был встретиться. Однако надежда умирала последней. Он временно отложил ложечку, и улыбнулся человеку напротив как можно дружелюбнее, всем своим видом демонстрируя, что даже если произошла ошибка, он, мистер Мёрдок, всегда готов позволить присесть к себе за столик и осмотреться хорошенько – нет ли здесь того, с кем у него была договоренность на самом деле.

+2

3

Когда ему приносят его собственный артефакт, точнее то, во что он превратился, Марек не задумываясь достает сигареты и закуривает прямо в магазине. Это кольцо раньше служило для отвода глаз, очень удобно и не очень законно. Серебряное – простое и незапоминающееся, но как магический предмет — почти произведение искусства.

Для того чтобы кое-как рассмотреть схему зачарования ему потребовалась пара часов и стакан виски. Вместо стройного ряда его слов на кольцо было наложено нечто… Странное. Отныне оно служило для поиска потерянных другими монет и банкнот. Или что-то вроде того. Второй стакан виски ясности не внёс.

Больше, чем неуклюжее зачарование, Марека интересовал способ снять предыдущее. Свои работы он считал как минимум… стойкими. Что-то было однозначно не так.

Покрутив его так и эдак, Марек всё-таки решил выкинуть испорченную работу и забыть её как страшный сон.

До первого в своей жизни скандала, связанного с некачественно выполненным зачарованием. Маг, которого он фактически видел впервые в жизни, жаловался на якобы не действующее кольцо, завязанное на удачу. С каждым словом бровь Марека немного ползла вверх, грозя по итогу улететь в стратосферу. Оказалось, что это кольцо было куплено у некого «посредника», который выполняет работу от имени весьма занятого и нелюдимого «господина Дамьецкого».

«Господин Дамьецкий» взял себя в руки достаточно быстро. Но не раньше, чем лампы в магазине принялись перемигиваться, возбужденные от слов, перемешанных с магией, «это не моя работа».

И это тоже можно было списать на недоразумение, если бы такие скандалы не повторились трижды за один месяц. Марек не то чтобы был зол. Он был в ярости. Годы работы над репутацией коту под хвост, а всё из-за какого-то… Какого-то. Яркий польский мат пришёлся как нельзя кстати.

Старые и новые связи быстро вывели его на горе-артефактора. Марек особо не раздумывал над дальнейшими действиями: просто позвонил и пригласил на встречу в одно из любимых кафе. Место выбрал, возможно, потому, что на глазах у толпы будет проще сдержаться, а его визави сложнее дать дёру.

Оказалось, что не проще. Вмазать хотелось буквально с первого взгляда.

— Уверен, — говорит он, выглядя при этом более чем спокойно. Недружелюбно, но всё же спокойно. — Патрик Мёрдок, я правильно произношу Ваше имя?

Он знает, что не ошибся. Садится за столик, сцепив руки в замок, и не заглядывая в меню, бросает подошедшей официантке:

— Чёрный кофе с лимон, без сливок и сахара.

А потом вновь поворачивается к мужчине, умудряясь даже изобразить некое подобие неловкости.

— Ах, да, я не представился: Марек Даменцкий. Предположу, что моё имя Вам знакомо.

В руках у Патрика – картбланш. Хочешь — беги, хочешь — оставайся. Марек не из тех, кто будет искать виноватых с битой в руках, но сейчас он всем своим видом показывал: лучше останься на месте, если не хочешь неприятностей.

+2

4

- О. Мой. Бог. Этого просто не может быть. Нет-нет-нет-нет-нет. Нет! - Патрик быстро помотал несколько раз головой, пытаясь отрицать существование человека напротив, моментально перешедшего из категории людей просто суровых в категорию людей чертовски страшных, а затем даже глаза крепко зажмурил - для верности. Когда он распахнул их, Марек Даменцкий собственной персоной все ещё маячил перед ним, и он был, как вполне можно было ожидать, зол как черт. А кто бы на его месте не был?
История началась чуть больше месяца назад, когда встревоженная клиентка из числа почти постоянных, кажется, миссис Скоттерфильд, принесла ему крохотное колечко. "Оно беспокоит меня, мистер Мёрдок", - говорила она. "Не могли бы вы что-нибудь с этим сделать?" Он не был уверен, что действительно может что-то с этим сделать, но попробовать стоило.
Сработан артефакт был, бесспорно, прекрасно. Патрик, в руки которого для дальнейшего изучения попала эта вещица, так и не смог толком разобраться, что именно за зачарование было на нем, но выглядело оно так гармонично и так тонко сработано, что могло бы служить отличным примером для подражания в его сложном деле создания артефактов, которое, с того момента, как у него проявилась настоящая магия, стало чуть более результативным, но и чуть более озадачивающим в то же время. Он честно попытался снять это зачарование и наложить свое поверх, и на этом клиентка, почему-то успокоенная даже без демонстрации осуществленной перенастройки, ушла. Колечко же оставила в качестве оплаты услуги.
Патрик долго раздумывал, что ему стоит сделать с артефактом, попавшим к нему в руки - правильнее всего было бы избавиться от него немедленно, смыв в унитаз, отдав на переплавку, ну или попросту выбросив в мусорный контейнер, но... Имя того, кто изготавливает подобные колечки, услужливо подсказала миссис Скоттерфильд, и оно намертво выгравировалось в памяти Патрика, хотя бы потому, что звучало столь необычно. Марек Даменцкий - имя забавно перекатывалось на языке. Патрик, соблазнившись в значительной степени на лёгкие деньги, которые можно получить за имя человека, как подсказал ему интернет, широко известного в узких кругах как раз своими артефактами, перепродал кольцо под именем изначального изготовителя. Его оторвали с руками практически в первый день за деньги, равные примерно трети месячного дохода Патрика (учитывая все побочные приработки и довольно удачную продажу собственных поделок).
Будь мистер Мёрдок человеком благоразумным, он бы на этом и остановился. Однако то, что афера прошла безнаказанно, заставляло ту самую мошенническую его часть попробовать повторить успех. Это было кружащее голову, подобно пузырькам в шампанском, ощущение риска. Это также была возможность получить лёгкие деньги и жить относительно безбедно в ближайшие десять дней. В общем, он воспринял идею о том, чтобы стремиться к изготовлению вещиц, схожих с тем, что ему довелось увидеть, слишком буквально. В следующий раз он приобрел в ювелирном магазине около работы простенькое серебряное колечко, заговорил на что-то - он уже даже, наверное, не вспомнил бы, на что именно, и продал от имени якобы нелюдимого гениального мастера. Результат - куча денег и никакого, ну совершенно никакого преследования. А может, этот самый мистер Даменцкий - рохля, не способный даже отследить подобные махинации с его честным именем, человек, начисто лишенный предпринимательской жилки? Это заставило Патрика несколько устыдиться, и он было решил больше не пользоваться более этим трюком, но в следующий раз ему не хватало денег на нечто невероятно важное, а затем ещё пару раз... В общей сложности за месяц было сбыто таким образом четыре амулета - на сей раз мистер Мёрдок планировал и правда прекратить это, и вот - мироздание решило помочь ему в этом нелёгком деле становления на путь исправления. И - к его ужасу - мистер Даменцкий рохлей не был.
- Да, вы правильно произносите мое имя, - кивает Патрик, отмечая лишь слегка забавный акцент, который слышит в речи мужчины. Кажется, он уже слышал нечто подобное, когда проходил практику в университете. Ребята из Восточной Европы, если ему не изменяет память. Может быть...Польша? В отличие от акцента, интонация, которой произнесена эта, казалось бы, совершенно невинная фраза, такой уж забавной не звучит. Скорее - убийственно-вежливой. Патрик с трудом подавляет в себе первый импульс немедленно сорваться с места и укрыться где-нибудь в безопасности. Если его нашли один раз, найдут и второй, это не составит такого уж большого труда. А сейчас у него хотя бы есть шанс договориться - по крайней мере, место здесь людное, и его не убьют. Наверное.
Пока весь этот ворох мыслей лихорадочно вертится в его голове, неоднократно (не к ночи) помянутый мистер Даменцкий успевает стремительно заказать себе кофе, и так же стремительно назвать себя.
- Очень приятно познакомиться с вами, - Патрик кивает, улыбается снова - приветливо, дружелюбно. - Довелось слышать о вас много хорошего,  вы правы.
Далее мистер Мёрдок от волнения буквально на секунду перестает контролировать себя, и язык заводит его совершенно не в ту степь, далеко от ведения деловых разговоров о том, как ему вообще пришло в голову украсть чужое имя, и репутацию вместе с ним, и что теперь с этим сделать.
- Я слышал, в Польше ужасно холодно, а зимой там много снега. Это от близости с Россией. Это правда?
В нависшей тишине Патрик понимает, что сказал что-то не то. Он лихорадочно, пятнами, краснеет, затем - бледнеет так, что любой мертвец бы позавидовал. На лбу выступают крохотные капельки пота, и он стирает их салфеткой.
- Извините, это к делу, конечно, не относится, - наконец выдавливает он из себя. - А что касается, собственно, того, что к делу относится... Компенсировать вам финансовый ущерб я не смогу. Что я могу сделать, кроме как дать вам своё честное слово, что такого больше не повторится?
Честное слово, как же. Господин Даменцкий был бы круглым дураком, если бы поверил исключительно честному слову Патрика Мёрдока, только что пойманного с поличным без шанса на помилование. А судя по произведенному впечатлению, он таковым отнюдь не являлся. Отсюда следовал вывод - сейчас ему придется с боем отстаивать собственные интересы и право на творческое заимствование. Патрику было до такой степени нечего терять, что он позволил себе чуть нервную усмешку, и даже страх временно отступил в сторону. Он сделал большой глоток стремительно остывающего шоколада из кружки, и заел куском чизкейка.
- Какими же всё-таки будут ваши условия? - преувеличенно бодро поинтересовался он.

+2

5

Для настроения: Solar Fake – Resingned

Кто такой Патрик Мёрдок?

Никакой поразительной информации о нём выдать не смогли даже разворотив не одну кучу грязного белья. По первому впечатлению: вежливый, осторожный, немного рассеянный обладатель обаяния пятимесячного щенка. На вид совершенно безобиден. Слишком поздно поступил в университетский колледж, и это было подозрительно. Мареку, в общем-то, казалось подозрительным абсолютно всё.

И первому впечатлению он не верил. Как и второму, как и третьему. Потому что за продажей поддельных артефактов под чужим громким именем должны стоять планы как минимум наполеоновские. Другого варианта Марек не рассматривал, поэтому и сам до конца не знал чего ждать от встречи.

Поэтому ни на секунду не поверил в разыгранный перед ним спектакль. Отец всегда повторял: нельзя расслабляться, нельзя давать себя запутать. Оправдание всё чужой глупостью является лишь демонстрацией собственной.

— В Вашем колледже не преподают географию? – интересуется он негромко. Этой фразой в первую очередь Марек показывает: я знаю кто ты, где ты и чем живешь. Не играй со мной. Выражение лица сменяется на дружелюбное, как только на горизонте появляется официантка. – Повторите молодому человеку его заказ. Мы здесь определенно надолго.

Он улыбается ей тепло, обещая отличные чаевые.

Улыбка тут же тухнет, как только она уходит.

— Можешь поклясться мизинчиком? – невинно предлагает Марек, делая глоток обжигающего кофе из чашки. Взглядом упорно пытается поймать взгляд Мёрдока, но тот смотрит куда угодно, только не на него. Усмехается нервно, будто что-то для себя решил.

Вопрос заставляет его аккуратно опустить чашку на стол, сцепить пальцы в замок и чуть придвинуться на стуле, наклонившись поближе.

— Условия? Условия при которых ты уходишь отсюда в добром здравии, условия при которых ты продолжишь портить мою репутацию, условия при которых я получаю хоть какую-то выгоду от твоей работы... или о каких условиях ты ведешь речь? – Марек неосознанно перескакивает на «ты», уже даже не пытаясь контролировать прорывающийся польский акцент. В последнее время Марек будто сшит из лоскутов различных эмоций, калейдоскопом сменяющих друг друга. Возможно, это последствия постоянного употребления магических аналогов снотворного, возможно от того, что он мешает таблетки и алкоголь. Возможно, от приходящих во сны голосов. В последнее время он нервничает больше обычного.

Лампа над головой предупреждающе мигает, и Мареку всё же приходится взять себя в руки и откинуться назад на спинку стула. Стихийных выбросов магии ему только не хватало.

— К этому мы ещё вернемся. Полагаю, мне нет смысла рассчитывать на честный ответ, но всё же не могу не спросить, потому что, – он делает паузу и выуживает из кармана пачку сигарет. Акцент ярок как никогда. – Надеюсь ты не против? – и, не дожидаясь ответа, закуривает. – Я узнаю это рано или поздно... Так вот. Всё же мне любопытно: кто тебя нанял?

Он смотрит внимательно и даже немного улыбается, потому что в какой-то момент вся эта ситуация начинает его чертовски веселить.

+4

6

Страшно было просто до ужаса. Украдкой косясь на сурово-сдержанное лицо мистера Даменцкого, Патрик слишком уж отчётливо ощущал, как между лопаток у него стекает предательская капля холодного пота. Однако он упорно старался храбриться - непонятно, правда, зачем, ведь возможно, ситуация стала бы гораздо проще, упади он сейчас на колени (фигурально выражаясь, конечно) в попытках вымолить себе прощение. Но все же что-то подсказывало ему, что подобные самоуничижительные выпады только усложнят дело. Возможно, в нем говорила сейчас некая гордость, о наличии которой до сего момента он практически не подозревал. Во всяком случае, он смог перестать так отчаянно сползать со стула, пытаясь укрыться под столом с его затейливой скатеркой, которая могла бы заслонить его от чужого чересчур проницательного взгляда. И даже смог этот самый взгляд выдержать - всего несколько секунд, правда, но это тоже было маленькой победой, которой Патрик мог бы гордиться.
- В моем колледже... - слегка рассеянно повторяет он за мужчиной его насмешливый вопрос, невольно погружаясь в воспоминания, что же такого сохранилось в его воспоминаниях от университетского курса по географии, ну кроме, разве что, совершенно бесполезной информации о том, что столица Зимбабве - славный (наверняка славный, но это не точно) город Хараре. Увлекшись перебиранием академических знаний, сохранившихся в его голове, по полочкам, он даже не сразу сообразил, что именно его смутило в заданном вопросе. А когда сообразил, шумно сглотнул, и даже губу случайно прикусил. - Откуда вы знаете?
Обычно клиенты не рылись в подробностях его биографии так глубоко. Всем, по большей части, было наплевать, чем занимается человек, продающий амулеты на удачу, помимо того, что собственно продает амулеты на удачу. "Но это не обычный клиент", - напомнил себе мистер Мёрдок. Что ему ещё удалось узнать? Имена родителей и младшего братишки, который сейчас как раз заканчивал школу? Или добрейшей души мистера-босса из магазина бытовой техники? Это было бы в высшей степени нежелательно - не хотелось бы, чтобы его собственный глупый риск обрушил последствия на головы близких. По всей видимости, ему придется взять на себя ответственность за произошедшее. Это размышление несколько укрепило Патрика в его решимости.
Еще больше в решимости его укрепило то, что мистер Даменцкий попросил милейшую официантку повторить его заказ. Какие бы неприятности ни сулила ему эта встреча, по крайней мере, на сытый желудок столкнуться с последствиями будет куда проще. Простая философия, однако не раз выручавшая Патрика в тяжёлые моменты его жизни. Впрочем, ничего настолько опасного он в своей биографии припомнить не мог. Но ведь все когда-то случается впервые. В любом случае, мистер Мёрдок не знал ни одного человека, которого хорошая порция горячего шоколада с чизкейком не заставила приободриться.
На предложение поклясться мизинцем он отвечает быстрее, чем успевает подумать, что именно говорит:
- Ну вы же понимаете, что в нашей с вами профессии жизнь без пальца будет в значительной степени осложнена... - а затем осекается: он только что сам признал, что данному им слову грош цена, а потенциальное обещание, которым, в теории, можно  было и обойтись, он нарушит без зазрения совести. Глупо, Патрик, очень глупо. Иногда лучше жевать, чем говорить. Чем он и занимается, торопливо отламывая ложечкой значительный кусок торта, и отправляя его в рот.
Довести до бешенства мужчину напротив ему все же удалось - сомнительное такое достижение, он бы предпочел отказаться от него в пользу чего-нибудь более приятного, но что сделано, то сделано. Он выслушивает эту гневную тираду, постепенно отодвигаясь от мистера Даменцкого, который, в свою очередь, надвигается на него неукротимым ураганом из шипящих и свистящих звуков. Патрик отвлечённо замечает, что если, опять же, не принимать во внимание, что именно ему говорят, само звучание этого акцента можно даже назвать милым, а затем лампа, висящая прямо над ними, неожиданно мигает разок-другой. Это не может быть просто совпадением - случайный перепад электричества как раз за тем столиком, где сидит взбешённый маг-артефактор? Патрик не настолько наивен. Он, для успокоения собственных нервов, прикладывается к кружке горячего шоколада, который слишком уж стремительно похолодел. Как, впрочем, и сам мистер Мёрдок, сидящий теперь прямо, вытянувшись по струнке, как нашкодивший школьник перед учителем, поймавшим его с поличным, и безуспешно пытающийся унять сердце, колотящееся где-то в районе горла. Ему нечего ответить на эту тираду - теперь он понимает, насколько глупо прозвучал его вопрос. И ему действительно нечего предложить в качестве компенсации.
Загнанный в угол, Патрик лихорадочно пытается соображать, какой возможный выход мог бы найти из создавшейся ситуации. Мистер Даменцкий тем временем несколько успокаивается, просит разрешения закурить (Патрик хотел было сказать, что, вообще-то, не слишком любит запах табачного дыма, но решил, что благоразумнее будет промолчать), и задаёт вопрос, который на мгновение вводит его в состояние ступора. В каком это смысле - кто его нанял? Язык опять активизируется раньше, чем мозг успевает обдумать все хорошенько. Патрик расслабленно опирается локтями на столик, склоняясь к мужчине напротив с очень доверительным лицом, закашливается, случайно вдохнув чужого табачного дыма, но быстро восстанавливает дыхание:
- Вообще-то, мистер Даменцкий, я работаю на крупный преступный синдикат, и вы должны понимать, что я не могу разглашать имена своих нанимателей даже под пытками...
Осмысление того, что он только что ляпнул, заставляет Патрика широко распахнуть глаза. На его лице теперь можно увидеть настоящий, неподдельный ужас.
- Не слушайте меня, я несу чушь. Ни на кого я не работаю, я просто хотел легкой наживы. Вы ведь сами знаете, какой успех приносит вашим изделиям имя изготовителя. Я облажался, и признаю это, - произносит он сдавленно. А затем украдкой бросает взгляд на лицо мистера Даменцкого - вдруг и в этом случае чистосердечное признание облегчит наказание?

+2

7

Спектакль, честное слово, получился на «ура». В какой-нибудь другой ситуации Марек даже попросил бы дать пару уроков: настолько реалистичной выглядела стремительная смена эмоций, настолько живыми были ответы. Пока мистер Мёрдок полностью подходил под своё описание.

Но Марек был сыном своего отца, поэтому в эту чепуху не верил. Как и не верил любому обещанию, подкрепленному лишь чужим добрым словом.

Он даже подождал, когда до мистера Мёрдока (внутренний голос придавал этому словосочетанию слишком уж язвительный окрас) дойдет реальное положение вещей. Вместо ответа на прозвучавший вопрос только насмешливо приподнимает бровь в немом «ты действительно хочешь знать откуда?».

Следить за ним оказывается неожиданно интересно. Мелькнувший вихрь мыслей будто был написан у него на лбу, и в какой-то момент Марек даже усомнился в своём первончальном предположении. Может быть никто из конкурентов и не пытался утопить его таким образом, может быть это действительно просто идиотская случайность или стечение обстоятельств – тоже идиотское.

Докуренную сигарету Марек быстро сменяет новой, откидывается на спинке стула. Никотин успокаивает, как и всегда. Успокаивает ровно до слов про крупный преступный синдикат и последующее поспешное оправдание.

Он, конечно, торговал всякими нелегальными вещами и в Англии, и за её пределами, но не настолько массово и не настолько прибыльно, чтобы им интересовался «крупный преступный синдикат». Это было смешно – Марек и засмеялся бы сейчас, засмеялся бы зло, выделяя голосом каждое своё презрительное «ха». Это было смешно, если бы в какую-то секунду ему не стало страшно. Он всё-таки нарушал закон, он всё-таки привлекал к себе нежелательное внимание.

Он всё-таки не слушал то, что ему говорил отец.

И это всего лишь на секунду. Марек приходит в себя, откладывает дымящуюся сигарету в стоящую скраю пепельницу и небрежно убирает свободную руку в карман брюк.

— Знаешь, есть любопытный, – насколько он может показаться любопытным в нашем разговоре, – факт, – Марек говорит это со всем возможным дружелюбием. Правда получается несколько сбивчиво и поспешно: особенность речи, которую не искоренили даже годы общения с англичанами. – Но, понимаешь, я всегда придерживался принципа, что узнавать что-то новое можно в любой ситуации, – он накрывает своей ладонью лежащую на столе ладонь мужчины, сфокусировав взгляд на их руках. Проводит большим пальцем по истерически бьющейся вене, словно считывая пульс. – Так вот, этот самый любопытный факт таков, мистер Мёрдок: за воровство раньше отрубали руки.

Всё происходит за считанные секунды. Марек стискивает его запястье сильнее и одновременно вытаскивает из кармана широкий металлический браслет с хитроумным креплением, которое защелкивается на руке мистера Мёрдока, точно кандалы, мгновенно.

— Но у нас, конечно же, цивилизованное общество. Я не думал, что дойдет до этого, – это ложь. Марек вновь откидывается назад и подбирает сигарету. – Даже не думай его снять.

Артефакт был уникальным и, без сомнения, не совсем законным. Зачарование на нём – самый безопасный вариант подчинения воли, который только ему известен. Марек не планировал превращать кого-то в раба или безвольного зомби: просто нужна была гарантия того, что на вопросы мистер Мёрдок ответит честно, сбежать не попытается и в целом вести себя будет хорошо. То есть, почти так, как он вёл себя сейчас.

Возможно, они бы обошлись бы и без этого, но мистер Мёрдок своими двусмысленными ответами вырыл себе яму сам.

Неожиданным побочным эффектом от применения артефакта стала лёгкая эйфория, которая сходила на нет через пару часов после снятия браслета. Наверное, если бы он додумался зачаровать обручальное кольцо, то до сих пор был бы женат. Однако, к сожалению или к счастью, со своими близкими Марек был до омерзения честен.

— Итак, начнем сначала. Назови своё полное имя, возраст и место работы, – Марек улыбается подошедшей официантке. Его фокус занял всего пару мгновений, так что вряд ли кто-то мог заметить произошедшие изменения во внешнем виде мистера Мёрдока.

Вот теперь ему действительно стало весело.

+2

8

Патрик тихонько выругался себе под нос – идея о том, чтобы рассказать всю правду, не сработала. Ну или сработала не так, как ему бы хотелось. Он украдкой наблюдал за мистером Даменцким, стараясь не пропустить ни одного изменения в его облике, могущего оказаться для него самого фатальным. Он практически видел, как под воздействием табачного дыма тот слегка расслабился, однако затем, после этой самой неудачной шутки про преступный синдикат все снова стало плохо, едва ли не хуже, чем в самом начале, и неуклюжая попытка оправдаться положения не улучшила. Он хотел было продолжить свою мысль, каким-то образом развить ее, чтобы дать понять, что он действительно не имеет отношения ни к чему такому… слишком уж преступному, но решил все-таки, что лучше уж сейчас промолчит. Он уже несколько раз за сегодня сказал то, что ситуацию только усугубило, кто знает, не повторит ли он эту ошибку и теперь.
Поэтому он лишь выжидающе-настороженно смотрит на мистера Даменцкого, который сейчас, казалось, что-то задумал. Его лицо совершенно непроницаемо, в отличие от голоса, в котором можно расслышать совершенно определенные нотки надвигающейся бури, поэтому повисшая тишина мучительно давит на нервы. Секунды тянутся целую вечность. Патрик обеспокоенно ерзает на стуле, на всякий случай сохраняя умильно-грустную гримасу. Три. Два. Один. Услышав голос мужчины, мистер Мёрдок выдыхает почти с облегчением. Тем более, звучит он сейчас вполне дружелюбно.
- О, я согласен с тем, что любая жизненная ситуация – отличный источник новой информации, - торопливо вклинивается он в речь мистера Даменцкого, демонстрируя тем самым полную готовность к сотрудничеству и внимание к каждому сказанному слову. – И все-таки что же вы хотите?.. – он осекается на середине фразы, ощущая, как чужая прямо-таки железная хватка пригвождает его ладонь к столику. Дыхание перехватывает, и все слова будто уносит из его головы штормовым порывом ветра. Он молчит, хватает ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Пытается сообразить, как ему толковать этот жест – как неожиданное проявление симпатии, или как угрозу. Второй вариант представляется ему наиболее вероятным, и сердце заходится бешеным стуком, который сейчас ощущает мужчина напротив под своим большим пальцем. То, что мистер Даменцкий говорит после этого, и вовсе вводит его в состояние, близкое к панике – он пытается вырвать руку, впрочем, безуспешно. Хватка на мгновение усиливается, сжимает его запястье почти до боли, а затем сменяется неким странноватым браслетом, который захлопывается быстро и неумолимо.
Патрик смотрит на вещицу, обхватывающую его руку, его фантазия услужливо рисует ему картины, как благодаря этой штуковине его ладонь почернеет, отсохнет и отвалится, и ему становится физически дурно – даже в глазах темнеет. Замок же на браслете выглядит уж слишком сложным, да еще и услужливый шепот рядом подсказывает - снимать нельзя ни в коем случае. Патрик и не снимает – он мысленно пытается примириться с тем, как будет существовать без руки. Получается плохо – он близок к отчаянию.
А затем что-то происходит – у него перед глазами будто лопается мыльный пузырь, и вся нервозность, вся безнадежность, весь ужас происходящего будто бы испаряются. Патрик обмякает на стуле, и теперь по-новому смотрит на все, его окружающее. В кафе тепло и уютно, он даже если и не сыт, то близок к этому, горячий шоколад приятно щекочет ноздри своим ароматом. На его лице расплывается блаженная улыбочка, а глаза жмурятся от удовольствия. В животе порхают те самые пресловутые бабочки – в этот момент мистер Мёрдок искренне влюблен в целый мир.  А мужчина напротив, мистер Даменцкий – он же просто хочет познакомиться поближе – и чего он так боялся все это время?
Будто только того и ожидая, что конкретных вопросов, Патрик принимается за подробный рассказ о себе, его речь плавна, подобно воде в тихой реке, и точно так же неостановима – он не ограничивается сухими конкретными ответами, ни в коем случае нет.
- Меня зовут Патрик Дерри Мёрдок, мне тридцать лет, - жизнерадостно сообщает он. – Я работал на сотне, или даже больше, разных работ, в течение своей жизни, однако в данный момент я совмещаю подработку в магазине бытовой техники «Ферлон» (это такое крохотное местечко, но ассортимент неплохой, и я мог бы договориться о скидке для вас) и торговлю артефактами. Я так понимаю, вас больше интересует второе, верно? Моя специализация – штуковины, притягивающие удачу в различных делах. Однако в последнее время случаются и неожиданные инциденты. Вот как в случае с подделкой ваших артефактов – что они, кстати, делали?
Патрик замолкает, чтобы перевести дыхание и немного смочить пересохшее от долгой болтовни горло горячим шоколадом. Мир вокруг по-прежнему кажется ему таким же прекрасным и беспроблемным, как в далеком детстве, легкий приступ ностальгии туманит его взгляд, и тут ему в голову приходит блестящая идея, облаченная в форму воспоминания.
- Кстати, знаете, мистер Даменцкий, я вспомнил, что когда я учился в школе, моя тётка учила меня, как гадать по руке. Я тогда заработал немного денег тем, что предсказывал своим одноклассникам то, что они хотели, чтобы я им предсказал. Позволите вашу руку? Для вас совершенно бесплатно – раз уж я провинился, - он хитро подмигивает, и, не дожидаясь разрешения, берет правую ладонь мужчины в свои, смотрит на нее взглядом неутомимого исследователя, проводит указательным пальцем по одной из линий и склоняет голову в задумчивости, припоминая, что бы это могло символизировать.
- У вас очень длинная и четко выраженная линия жизни… это означает вашу способность невредимым выходить из любых ситуаций. – На лице у него читается почти торжество – надо же, кое-что вспоминается! – А вот и линия судьбы… - он сосредоточенно хмурит брови, проводит пальцем по ней, слегка надавливая ногтем, прослеживая движение, - смотрите, она связана с линией жизни в самом начале – это значит, что человек вы самобытный.
Больше толкований в голову Патрику не идет, поэтому он кладет руку мистера Даменцкого обратно на стол, сначала вопросительно поднимает бровь, пытаясь понять, попало ли хоть что-нибудь в цель, а затем очаровательно улыбается.
- Что ж, теперь, когда я узнал немного о вас, можете продолжить расспрашивать обо мне. Я отвечу на все ваши вопросы.

+2

9

С любопытством исследователя Марек наблюдал за мелькающей сменой эмоций — будто кто-то в один миг стёр с лица Мёрдока нависшую тень. Зрелище, стоит признать, интересное, но только с практической точки зрения.

По крайней мере он думал так, ровно до того момента, как поймал себя на мысли, что засмотрелся. Интерес (разумеется, научно-артефакторский) пришлось задвинуть в дальний ящик — к этому они ещё успеют вернуться.

Ничего нового Патрик, конечно же, не сообщает, но Марек всё равно слушает и следит. В первую очередь следит, и когда к его руке тянется чужая – напрягается. Возможно, мелькает где-то на подсознательном уровне, следовало бы чуть-чуть сильнее придавить его волю, чтобы не допустить каких-то неприятных эксцессов. Но услышав первую фразу, он заметно расслабляется и даже – один черт знает зачем – позволяет ему водить пальцем по своей ладони.

В гадания он не верил, как и в целом в способность магов предсказывать будущее. Одни туманные фразы и никакой конкретики. Это не магия, а шарлатанство.

— А там случайно ничего не сказано про встречу с артефактором-аферистом? – интересуется, приподняв бровь. Бросает мимолетный взгляд на ладонь, ощущая ярко фантомные следы прикосновения пальцев. – Я бы удивился, если бы было сказано.

Марек допивает остывший кофе и подвигает к Патрику тарелку с принесенным десертом.

Ешь, — говорит он, в основном для того, чтобы проверить действие артефакта. А потом зачем-то добавляет, отвечая на ранее заданный вопрос:

— Первое кольцо, которое мне принесли, служило в некотором смысле обманкой, создавая, скажем так, иллюзию незаметности. Люди просто не запоминали черты лица носящего, а потом и вовсе забывали о его существовании. Если, конечно, тот не творил что-то из рук вон выходящее у кого-то на глазах, — Марек на мгновение прикрывает глаза, чтобы вспомнить сложную вязь зачарований. Опомниться получается не сразу: вести разговор о любимом деле он может практически бесконечно — это отличный способ отвлечь его.

— И по поводу того, что ты с ним сотворил, у меня тоже есть несколько вопросов. Но мы к этому вернемся позже. Сейчас же я, конечно, надеюсь на откровенность. Какого чёрта ты вообще взялся подделывать мою работу да ещё так очевидно непрофессионально?

+2

10

Умиротворенный до крайности, Патрик словно излучал вокруг себя эту самую ауру блаженной непосредственности. Возможно, впрочем, это была лишь игра воображения, но он давно не видел мир вокруг себя в настолько радужном свете, несмотря даже на то, что он в принципе считал его местом прекрасным и удивительным. Как же приятно вот так иногда забыть о повседневных хлопотах и насладиться… да всем насладиться. Он даже замурлыкал себе под нос какую-то забавную песенку, а затем его внимание вновь переключилось на мистера Даменцкого. Так сложно сосредоточиться на чем-то одном, когда тебя окружают одни только прекрасные вещи и люди!
Патрик широко улыбается в ответ на скептичный вопрос мужчины напротив, и назидательно поднимает палец кверху:
- Если бы на наших ладонях можно было бы прочитать обо всех приятных встречах, которые предстоят нам на нашем жизненном пути, сама жизнь стала бы чертовски скучной штукой, вы так не думаете? Всегда должно быть место для сюрпризов. Неприятные держат нас в тонусе, а приятные… ну, вы же сами понимаете. Так что нет – там ничего не сказано про встречу с артефактором-аферистом, но это и не отменяет сказанного мною ранее. Такой ответ вас устроит?
Устроил ли мистера Даменцкого такой ответ или нет, сказать наверняка было нельзя, но выглядел он, как казалось Патрику, вполне благожелательно. И чего он так боялся его раньше? С любыми неприятностями можно разобраться, если быть откровенными и готовыми идти на компромисс. Вот он, например, так и намеревается поступить. И он пообещает больше не присваивать чужое имя, и действительно больше не будет так делать, и они разойдутся по-доброму. А ему, возможно, что-нибудь за это перепадет. А даже если и нет – в любом случае он будет благодарен судьбе за ценный опыт.
Предается этим мечтаниям мистер Мёрдок довольно долго – пока не получает прямое указание приступать к поеданию чизкейка. Надо же, а он даже не заметил, когда принесли второй – настолько был увлечен чем-то, несомненно,  крайне важным. Он приступает к еде с удвоенным – нет, даже с утроенным энтузиазмом – когда это он отказывался, когда ему предлагали что-нибудь вкусненькое? Ложечка энергично работает в его руках, то и дело разламывая торт на кусочки поменьше, а затем приближается ко рту, чтобы эти самые кусочки туда отправить. Патрик увлекся и ест почему-то слишком быстро, несмотря на то, что, как ему казалось, уже не был так уж голоден. Периодически ему приходится смахивать салфеткой крошки с лица, - и он делает это с обаятельной непосредственной улыбочкой. Он вообще почему-то не перестает улыбаться, даже когда ест, - настолько необъяснимо счастлив. От постоянной улыбки даже щеки начинают болеть.
Когда от чизкейка остается чуть меньше четвертой части, мистер Мёрдок ощущает, что, возможно, вполне наелся. Он также замечает и опустевшую кофейную чашечку мистера Даменцкого. Кто вообще приходит в кофейню исключительно затем, чтобы выпить кофе? Это как-то не увязывается у него в голове, и он решает проявить некоторую заботу.
- Вы уверены, что не хотите что-нибудь съесть? Это вкусно, попробуйте! Если вам понравится, можете заказать то же самое, - Патрик протягивает полную ложку десерта мужчине, предлагая угоститься. Он, между прочим, не так уж часто соглашается делиться с кем бы то ни было своей едой, так что чувствует в душе некоторую гордость за свое такое благородное сейчас поведение.
Рассказ о том самом кольце, которое первым попало ему в руки, заставляет его едва ли не рот открыть от удивления – он даже и не знал, что существуют подобные зачарования. На что еще способны артефакты – на самом деле, а не так, как это происходит у него? Возможно ли, что однажды и он сможет делать такие… сложные, но такие великолепные штуки? Он даже присвистывает тихонько, настолько он впечатлен. Ему теперь хочется поговорить об изготовлении подобных вещей, каким образом это происходит, что еще можно сделать – мистер Даменцкий определенно выглядит мастером своего дела. Но он прикусывает язык – пока что. Вопросы для него самого, по всей видимости, еще не кончились. И сейчас ему задают один из таких, на которые в двух словах не ответишь. Да он даже для себя не мог решить – зачем именно он это сделал. Он старался, как правило, работать честно, ну, насколько это вообще возможно в его случае, по крайней мере, брал ответственность за то, что делал, на себя, а не на некого известного артефактора, но в данном случае какой-то странный, несвойственный ему соблазн, был слишком велик.
- Вы спрашиваете, какого чёрта? Я, признаться, и сам не до конца понимаю. Сначала это было любопытство – а что будет, если я сделаю это? Еще тут замешаны деньги и кредит доверия, конечно. Артефакты Марека Даменцкого покупают сразу, не требуя доказательств, что вещь действительно работает, да еще и платят при этом более чем прилично. Не исключаю также, что здесь был замешан азарт – сколько подделок я успею сделать, прежде чем меня поймают с поличным? Я, кстати, был уверен, что вы найдете меня гораздо раньше. А что касается непрофессиональности – можете считать, что это в принципе лучшее, что я умею на данный момент. Я занялся именно магическими артефактами совсем недавно. Так что это не личное оскорбление, ни в коем случае. Возможно, в следующий раз вы (или ваши клиенты) совсем не заметят разницы, - Патрик хитро подмигнул. – Это шутка. Я ведь уже дал вам свое слово, что больше не буду красть ваше честное имя. Так что вы намерены со мной сделать?
Наивный взгляд, полный веры в человечество, сопровождаемый максимально милой улыбочкой, устремляется прямо на мистера Даменцкого. И Патрик сейчас безоговорочно верит в благосклонность к нему судьбы в целом и данного конкретного человека в частности.

+2

11

Mój Boże, - думает Марек, глядя на то, с какой скоростью и с каким энтузиазмом уничтожается новая порция чизкейка. – Я пытался прессовать ребенка.

О том, что этот самый «ребенок» всего на три года его младше, подсознание напомнить не преминуло, но Марек отмахнулся от этой мысли, как от назойливой мухи. В любом случае, играть в босса сицилийской мафии и плохого полицейского одновременно ему изрядно поднадоело. От встречи он ожидал несколько иного развития и исхода, но это не означало, разумеется, что такое развитие и такой исход его не устраивали.

К тому же, если быть совсем уж честным, особого урона его репутации эти безделушки не нанесли и даже сделали некоторую рекламу. Чёрный пиар – тоже пиар, верно?

Правда, вместе с тем, только подогрели желание впредь ещё более осторожно выбирать себе клиентов. По крайней мере, сейчас у него была возможность придираться и выбирать.

Он настолько уходит в свои мысли, что приходит в себя только тогда, когда видит ложку с куском десерта практически перед своим лицом. Моргает удивленно, стряхивая задумчивый морок, и смотрит на мужчину поверх этой самой ложки – внимательно и недоуменно одновременно.

- Я полагаю, мы не добрались до той стадии отношений, когда я бы позволил кормить меня с рук, - после небольшой паузы отвечает Марек, отводя его руку. Всё было как-то слишком иррационально, выбивало из накатанной колеи, оставляя после себя какое-то чувство неопределенности. Может быть, дело было в побочном действии артефакта, а может быть – мистер Мёрдок просто творил то, что хотел. – И я бы для начала хотел бы услышать, всё же, ответ на мой вопрос.

Ответ, который отличается от предыдущего, разве что, более развернутым содержимым и крайней щедростью на комплименты. Марек задумчиво кивает, проигнорировав вопрос, потому что уже всё для себя решил. Он неглядя выуживает ещё одну сигарету из пачки (их осталось чертовски мало, хотя разговор даже не подошёл к логическому завершению) и закуривает.

И смотрит на него нечитаемым пристальным взглядом.

Марек жил с магией практически всю сознательную жизнь, и не представлял, каково это – открыть её в себе только на третьем десятке. Каково это делать первые шаги тогда, когда твои ровесники уже становились специалистами в своих областях.

- Я не спрашиваю, почему артефакторика, не спрашиваю, почему сначала не научиться, а потом творить – легкие деньги, очевидно, - Марек тушит сигарету, ставит локти на стол и сцепляет пальцы в замок, упираясь в них подбородком. – Меня волнует совсем другое: как же ты смог снять зачарование с моей первой работы? Считай, что этот интерес… научно-артефакторский.

О том, что у Мёрдока, возможно, есть определённый талант, он решил пока умолчать. Как умолчал о том, что интерес этого вопроса всё же носил скорее личный характер.

В конце концов, должен же он получить от этой встречи хоть какую-то выгоду.

+1

12

Патрик смотрит слегка обиженно, но в глазах мелькают веселые искорки, которые выдают несколько игривое состояние духа. Он кивает, и, послушно отведя ложку с чизкейком от чужих губ, съедает угощение сам. «Ну и не очень-то и хотелось» - демонстрирует он всем своим видом. Его дело предложить. Остатки десерта стремительно исчезают в бездонном желудке мистера Мёрдока, и он сыто жмурится, едва удерживаясь от того, чтобы сонно прилечь щекой на столик и глядеть на мистера Даменцкого, в полудреме щуря глаза. Это, все-таки, деловая встреча, а значит, надо поддерживать хоть какую-нибудь видимость этой самой официальности.
Потрясающе неконкретный ответ на вопрос, который Патрик попытался сформулировать, мужчину, кажется, устроил. По крайней мере, дальнейших наводящих вопросов он задавать не стал, а лишь закурил очередную сигарету. Которую уже за сегодняшний день? Третью? Четвертую? Патрик нахмурил брови, пытаясь припомнить, но в итоге сдался. Какая разница, сколько именно их было – в любом случае, больше, чем должно бы было быть.
- Так много курить – вредно для здоровья, мистер Даменцкий, - он укоризненно качает головой, и палец к потолку воздевает, и улыбается – протягивает руку, желая конфисковать оставшуюся пачку, но затем ладонь все же отдергивает, осознав, что уж слишком, наверное, многое себе позволяет. – Кашель будет мешать вашей деятельности, вам не кажется?
Очередной долгий взгляд, пронзительный и внимательный, Патрик выдерживает с честью. Он не знает, что бы это могло значить, но почему-то уверен в том, что проблем ему этот взгляд не принесет. Поэтому он отважно встречает его своим, даже на мгновение пригасив улыбку, чтобы поддержать серьезность и ответственность этого момента. Кто бы что ни говорил, а он, мистер Мёрдок, умеет читать ситуации и вести себя соответствующе случаю!
Очередная порция вопросов, впрочем, вызывает у него очередную озорную улыбочку – оказывается, мистер Даменцкий весьма любопытный человек, несмотря на то, что такого впечатления не производит. Это приятно – узнавать какие-то интересные подробности про других людей, хотя, конечно, не может сравниться с тем, насколько охотно Патрик сейчас делится деталями своей биографии. У него такое ощущение, что он уже несколько лет ожидал того человека, на которого просто мог бы вывалить кучу ненужной, казалось бы, информации о своей жизни, и тем самым сбросить с себя груз, незаметно для него самого, но все же лежащий на плечах. Именно поэтому он отвечает со всем возможным энтузиазмом.
- Я смотрел на это кольцо, очень долго, и очень внимательно. Наверное, даже несколько часов. Я чувствовал на нем какое-то переплетение магических узоров, но как именно они были соединены между собой, и какое заклинание они образовывали в итоге – этого я не понял. Я тогда устал, проголодался, и, в общем-то, решил, что это – не мой уровень, и не мне пытаться понять, что скрыто за вещицей. Я просто шепнул на него те слова, которые первыми пришли мне в голову – кажется, это были «комплексные обеды». А что, зачарование действительно снялось? – его вдруг осенило, и глаза расширились в неподдельном удивлении. – Я думал… я думал, что это просто фальсификация. Ну, знаете, я часто так делаю. Напускаешь на себя перед клиентом таинственный вид, окружаешь себя атрибутами, которые в сознании обывателей связаны с магией, и они… верят в то, что твои амулеты действительно работают. Но на самом деле…
Такого поворота событий он точно не мог ожидать. Он уставился на мистера Даменцкого, будто ища в его лице поддержки.
- А откуда вы знаете, что ваше зачарование точно снялось? – на всякий случай решил уточнить он.

+2

13

Марек задумчиво смотрит на ложку, исчезающую между чужих губ, и — так же задумчиво, даже, скорее, машинально, – стряхивает пепел в пепельницу. Его мысли сейчас крайне далеки от того, что происходит здесь, хотя и связаны с сидящим напротив человеком.

Патрик Мёрдок не перестает его удивлять, скорее наоборот – кажется, делает всё, чтобы Марек вышел из этого кафе в состоянии легкого оглушения. Возможно, конечно, всё заключалось в его низкой социальной активности и обостренным ощущением собственных личных границ. О существовании которых мистер Мёрдок, судя по всему, совершенно не подозревал.

Szkodliwie... - хмыкает Марек, застряв в своих мыслях, но, осознав, как именно это сказал, быстро поправляется. – Вредно для здоровья, мистер Мёрдок, подделывать чужие работы. Более того, я бы сказал, что это крайне... Опасно.

Ответ на самый интересующий его вопрос заставляет Марека рассмеяться и отложить сигарету. Это было поразительно, и одновременно чертовски било по городсти – он просидел над этим кольцом не один день, а какой-то начинающий маг одним самым дурацким словосочетанием сумел стереть всю установленную магическую вязь подчистую. Разум, конечно, утверждал, что для такого нужны как минимум выадающиеся способности, которые мистер Мёрдок в себе ещё до конца не осознал. Разум подсказывал, что из этого можно как минимум извлечь неплохую выгоду. Открыть те опасные двери, которые ранее были закрыты – главное, не упустить свой шанс.

С этим Марек был абсолютно согласен, и упускать мистера Мёрдока не собирался.

- Я знал что было изначально. И увидел то, что получилось потом. Тебе просто нужно немного практики, чтобы тоже видеть эти связи – они уникальны по своей природе, поскольку накладываются каждым магом совершенно разным Словом. Однако, наряду с уникальностью каждой вязи, они имеют единый знаменатель – тот результат, который мы хотим видеть. Проще говоря, это наше желание облекается в Слово. Если я захочу зачаровать, скажем, эту ложку на удачу, то скажу просто «приноси удачу», кто-то ей споёт, а кто-то продекламирует стихи. Три разных способа зачаровать, но результат один – эта ложка, – он приподнимает чайную ложку, лежащую рядом с пачкой его сигарет, и демонстрирует Мёрдоку. – Будет приносить удачу. Дай руку.

Он перехватывает запятье с артефактом, быстро щелкает едва заметным замочком и снимаеть его, ненадолго задержав взгляд на оставшемся красном следе – соприкосновение с кожей должно было быть максимальным, поэтому Марек заведомо делал браслет уже, чем требуется.

Переводит взгляд на мужчину и чуть улыбается.

— Практика, мистер Мёрдок, и больше ничего. Никакие пособия по «Практическому зачарованию и прикладной артефактологии»* развить эту способность не помогут, – он убирает браслет в карман и достает кошелёк.

Кладет на середину стола деньги, которых с лихвой хватит на то, чтобы покрыть счёт, и сверху припечатывает свою визитку.

— Вы можете мне помочь в некоторых вопросах, если готовы учиться. Советую подумать над этим предложением вечером, потому что ещё пару часов на Вас будет влиять мой артефакт. Приношу свои извинения, – Марек поднимается, убирая пачку сигарет и кошелёк в карман.

— Подумайте хорошенько, – говорит он на прощание и уходит, на ходу застегивая пальто.

Это было совсем не по плану, но какая к чёрту разница?


* Данную «книгу» Марек увидел в одном букинистическом магазине и до сих пор пребывает в легком шоке.

+2

14

Мистер Даменцкий пребывает в некой молчаливой задумчивости ровно до того момента, как Патрик легонько журит его за чрезмерное злоупотребление никотина. Лишь тогда он выныривает из нее, и произносит слово, которое для непосвященного английского уха звучит как магия – Патрик смотрит на него непонимающе, пытается воспроизвести звучание только что услышанного у себя в голове, впрочем, безуспешно. Ему хочется попросить повторить это, но мужчина напротив вновь переходит на английский, и момент безвозвратно утерян. Он смиряется, и то, как его отчитывают, сносит с максимально виноватым видом. Да, конечно, я все понял, больше ни в коем случае так не поступлю, и вообще, ну вы посмотрите в мои честные глаза, ну разве они могут врать?
Затем, когда Патрик рассказывает историю про это самое многострадальное кольцо, которое он по случайности перезачаровал, реакция мистера Даменцкого и вовсе оказывается неожиданной. Он хохочет – искренне, и его лицо на мгновение кажется не таким уж строгим. Патрик улыбается ему в ответ, отчасти, чтобы поддержать веселое настроение, которое он в настоящий момент, похоже, вполне разделял.
Затем он с превеликим интересом выслушивает рассказ о том, как все эти артефакты работают у разных магов. Он сидит так тихо, и его внимание настолько захвачено этим, что университетские преподаватели, встреть они его сейчас, поразились бы – на лекциях он редко бывал настолько вовлечен в предмет. А затем он протягивает мистеру Даменцкому руку, надеясь на некоторую демонстрацию этого самого артефакторского волшебства, которое ему сейчас так удачно разложили по полочкам.
На сей раз волшебства не случается, с его запястья лишь снимают браслет, тот самый, который до жути тревожил его в начале встречи, и про который к настоящему моменту он едва не забыл – настолько он гармонично ощущался на руке, как будто естественное ее продолжение. Запястье под ним слегка покраснело – и это тоже удивляет Патрика, который наивно полагал, что покраснение кожи должно вызываться какими-то неприятными эффектами. Впрочем, расстается он с этой штукой без особого сожаления. Не понимает лишь, в чем же собственно состояло ее назначение. Мистеру Даменцкому просто нужен был повод, чтобы подержать его за руку? Патрик слегка растерянно хмурит брови.
- Практика, как же, - слегка усмехается Патрик. – Вы же сами видите, к чему эта практика может привести. Довести известного артефактора до бешенства, ну и тому подобное.
Его взгляд ловит целую кипу новеньких, красивых купюр, оставленных мистером Даменцким на столе вот так вот запросто, даже не дожидаясь счета, и та самая темная его сторона, которая вечно склоняет его к растратам направо и налево, а затем к зарабатыванию денег не самыми честными средствами, слегка приподнимает голову. Здесь определенно больше денег, чем нужно на оплату заказа, даже если чаевые будут очень щедрыми. Может ли он потом, после ухода мужчины, забрать себе лишнее? За всеми этими терзаниями этического толка он даже не сразу замечает, как сверху всей этой заманчивой кипы оказывается визитка.
А вслед за этим  – еще и это предложение. На мгновение Патрику кажется, что он, быть может, видит сон или что-то вроде этого. Получить своего собственного наставника по артефакторике? Это что, действительно происходит с ним на самом деле? Он закрывает глаза и с силой щипает себя за руку, но ничего не меняется. Слова про артефакт мало что значат для него, он хочет согласиться прямо здесь и сейчас, пока эта, несомненно, единственная на миллион возможность не утекает из его пальцев. Но – он понимающе кивает, и наблюдает, как мистер Даменцкий забирает свои вещи и одевается, а затем покидает двери кафе совершенно обычным образом, будто и не случилось ничего.
Пересчитав деньги за заказ, Патрик обнаруживает совершенно точно лишние двадцать фунтов и забирает их себе вместе с визиткой, после чего отправляется домой в приподнятом состоянии духа. По всей видимости, иногда авантюры действительно могут приносить полезные знакомства.

+2


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » [28.01.2018] Работа над ошибками