В верх страницы

В низ страницы

To The West of London

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » THE ALTAR I [22.02.2018] In the Veins of Death Valley


THE ALTAR I [22.02.2018] In the Veins of Death Valley

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

In the Veins of Death Valley
Feels like the poison is creeping in
Stripping your vein it's settled in
Straight to the heart, good luck
You're finished for sure


Ситуация с Эвис перевернула всё с ног на голову. Врачи не дают никаких обещаний, "Сфера" подозрительно не подаёт признаков заинтересованности в деле, которое должно быть первым в списке приоритетов, и всего просто слишком много, чтобы Адам был в состоянии с этим справиться. И он не справляется. У него начинают отказывать артефакты.

who
Адам Кромвель, Эван Крайст, Коди Стрикленд

where
дом Кромвеля

0

2

Его вывернуло наизнанку несколько раз с утра. Странная слабость, волнами расходящаяся по организму, пришла, чтобы остаться, и крепко вцепилась когтями изнутри, отзываясь тупой ноющей болью в каждой клетке тела. И мёрзнущими кончиками пальцев.
Он тратил слишком много магии из своих более чем скромных запасов, пытаясь добраться до Эвис, отогнать от неё Бездну, вытащить из сумрачного забытья, в котором до сих пор пребывало её сознание. У него не получалось, отчаянно не получалось, и попытка проваливалась за попыткой, но Кромвель упорно повторял их, потому что в какой-то момент что-то должно было измениться. Если он подберёт нужные Слова, если найдёт способ, если...

Стянув насквозь пропитавшуюся потом футболку, Адам по стенке добрался до кухни, чтобы залпом выпить несколько стаканов ледяной воды, проливая половину на грудь и домашние штаны из-за трясущихся рук. Вернувшись в тёмную спальню, где плотно задёрнутые шторы не пропускали сероватый свет раннего пасмурного утра, растянулся на кровати; пустой магический сосуд где-то внутри болел мерно и тянуще. Кромвель прижал ладонь к груди, закрывая глаза, и сжал пальцы, словно надеялся, что способен физически ощутить что-то, но чувствовал только биение собственного сердца под пальцами, медленное и тяжёлое.
Когда он открыл глаза снова, на него смотрела Бездна.

Она выжидала, терпеливо и внимательно. Приходила на слабость и отчаяние, питалась страхом и магией; у Кромвеля сейчас было всё, кроме магии. И Бездна пришла забрать её остатки.

В долю секунды он ощутил, как нити магического зачарования, оплетавшие кольцо на правой руке, оборвались, не подпитываемые больше ничем. Как последние барьеры, сдерживающие Бездну, рухнули, и как она ринулась вперёд, забивая его сознание победоносным шёпотом тысячи голосов.
Кольцо удерживало разорванную Бездной правую руку в рабочем состоянии, собирая её заново, накрывая иллюзией, так, чтобы никто не знал, кроме него и Бездны. Теперь чары спали.

Он несколько раз отключился буквально на десяток секунд, чтобы быть снова вырванным в реальность новыми приступами острой раздирающей боли. Светлое постельное бельё впитывало кровь, быстро насквозь вымокая в багровых лужах, и липло к матрасу, к коже; запрокинув голову и вжимаясь затылком в подушку, Адам широко раскрытыми глазами смотрел в плоское чёрное зеркало, нависающее над ним и не отражающее ничего. Бездна была близко, очень близко, так же, как и деревянная крышка наспех сколоченного гроба в семьдесят первом. Он не чувствовал правую руку, превратившуюся в комок концентрированной боли, выбивающей из сознания все мысли. Переломанные и торчащие наружу кости смещались от любого неверного движения, неестественно вывернутая рука безвольной плетью лежала на окровавленных простынях, заставляя Кромвеля почти окончательно терять сознание от болевого шока от перебитых суставов и вспоротых острыми мазутными когтями мышц. Его спасал только тонкий браслет, кое-как удерживающийся на сломанном запястье, и приглушавший волны боли, работающий на последнем издыхании, тянущий из Адама остатки сил. Их было катастрофически мало.
Он кричал от нечеловеческой боли, пытался глушить стоны в подушке, и размазывал по лицу горячие слёзы, смешанные с кровью. Бездна упивалась его поражением, и заставляла его срываться на крик снова и снова, растягивая пытку, контролируя каждое нервное окончание в его правой руке, и делая всё, чтобы переломать не только её, но ещё и его сознание.

Адам кое-как нашарил телефон трясущейся левой рукой, оставляя кровавые разводы на сенсорном экране. Разблокировал его с пятой или шестой попытки, потому что перед глазами всё плыло, и цифры менялись местами. Глупо было звонить в "скорую": его раны, умышленно и тщательно нанесённые Бездной, не могла поправить ни человеческая медицина, ни целительская магия.
Эван.
В голове билось несколько обрывочных мыслей, оплетаемых крепкой чёрной паутиной, и это имя было одной из них. Эван мог бы помочь. Эван уже вырывал его из лап Бездны. Эван смог бы сделать это ещё раз.
Ценой своей магии, своих сил, едва ли не своей жизни. Это слишком много. Он не позволит. Не может позволить.
- Коди, - Кромвель почти всхлипнул, хотя слёз давно не осталось. Он не узнавал свой голос, и не знал, как громко говорит; он мог с равным успехом шептать и почти кричать, потому что все чувства и ощущения были переломаны и перемешаны вмешательством Бездны, оставляя его в уже знакомом безжизненном вакууме. - Коди...
Бездна не собиралась выпускать его из своих объятий так просто. Не дать позвать на помощь, не дать выбраться из своего маленького ада. Последними она переломала пальцы, ещё раз, мешая ему связно думать и складывать слова в осмысленные предложения. Мешая применять магию.
Кажется, он всё же закричал ещё раз, отворачивая голову и утыкаясь лбом в пропитавшуюся его собственной кровью из развороченной руки подушку. В какой-то момент всё же сбросил звонок, так и не сумев выдать хоть что-то в трубку, кроме несколько раз умоляюще повторенного имени; Адам даже не мог точно сказать, позвонил ли он Стрикленду на самом деле, или это всё было игрой стянутого острой болью воображения. Бездна пыталась не дать ему колдовать, но он всё равно упрямо шептал заклинания пересохшими губами, сбивчиво, прыгая с одного на другое, не в силах довести ни одну мысль до конца. Разорванные мышцы не спешили срастаться. Его магия не работала.

+3

3

Тишину и полумрак сонного позднего утра разорвала настойчивая трель звонка. Неторопливо зачесывая назад мокрые волосы, вооруженный только автоматической зубной щеткой, в убойных доспехах из шелкового китайского халата с драконами и сырого полотенца на шее, Стрикленд с ленивым неудовольствием покосился на ерзающий по поверхности туалетного столика телефон, готовый привычно проигнорировать вызов ввиду занятости. Но высветившееся на дисплее имя Кромвеля вынудило закрыть кран и принять вызов.
Разговор был пугающе коротким. Адам, казалось, не слышал его, повторяя его имя, как заведенный, перемежая его с леденящими душу болезненными стонами, пока по барабанным перепонкам и по нервам не резанул пронзительный, полный нечеловеческой боли крик. Разорвав связь, Коди, моментально проснувшийся и откровенно перепуганный, заметался по квартире по привычной, годами отработанной траектории, собираясь в кратчайшие сроки, чтобы уже через десять минут выехать их паркинга, терзая бортовой компьютер машины на предмет пробок на марштуре.
Весь путь Стрикленд перебирал в уме версии, что могло произойти с Кромвелем и каждая последующая была страшнее и кровожаднее предыдущей. По одной из версий Адам влип в какие-то мафиозные разборки и теперь, простреленный и истекающий кровью, мог быть где угодно. Хитро объезжая запоздалые утренние пробки по витиеватому, но зато выигрышному ввиду относительно свободному от основного трафика маршруту, Коди торопливо прикидывал, что делать в первую очередь, если Адама не окажется дома - наихудший, мать его, сценарий. Взвинтив себя почти до паники, он лихо затормозил перед хорошо знакомым домом, не думая даже, что скрип тормозных колодок от него маневра был слышен, наверное, на другом конце улицы, и совсем не солидным бегом влетел на крыльцо, оглядываясь мельком. То, что нападающие могли быть в доме, опровергало отсутствие чужих машин в зоне видимости и целостность входной двери. Этот факт слегка успокоил, но радоваться было, определенно, рано.
- Адам! - Коди вбежал в дом, высматривая в просторном холле хоть какие-то проблески света. Из спальни донесся отчетливый, вымученный стон. Сбросив пальто прямо на пол, Стрикленд метнулся на звук и застыл на пороге, как вкопанный. - Бог мой, Адам... Тыыы?! - над бледным, как смерть, Кромвелем, неподвижным чернильным озером нависала непроницаемая тьма, а то, что он поначалу принял за черную тень, оказалось диким количеством крови, насквозь пропитавшей белье и матрас и казавшейся черной в рассеянных сумерках комнаты.
Рука, искореженная и словно изжеванная, выглядела чем-то нереальным. Жутким сюром, результатом чьего-то больного воображения и, судя по терпеливо поджидающей Бездне, автор этого творения был очевиден. - Чтоб тебя... Проваливай!
Конечно, никуда она не исчезла. Коди присел на колени рядом с кроватью и в отчаянии принялся шептать Слова, пытаясь наложить блокаду на боль, которую не мог себе даже представить. Бездна жадно впитывала предназначенную не ей магию и Стрикленд чувствовал, как она утекает, как сквозь пальцы, бесполезно и в никуда. В Бездну.
- Адам, что мне делать, как помочь? - он спрашивал больше для своего успокоения, давая себе отсрочку, чтобы собраться с мыслями и принять решение. Кромвель если и слышал его, то ответить был не в состоянии, находясь на грани обморока. - Прости, но мне нужно знать, - голубые глаза Стрикленда, непривычно темные, синие, как грозовое небо, впились в мертвенно-бледное лицо Адама, вылавливая малейшие признаки сознания. - Открой свой разум, дай мне то, что необходимо знать. Укажи путь... - выстроенные защитные барьеры расступались нехотя и тяжело, поглощая необычно много энергии. - Да не сопротивляйся мне, черт возьми!

Отредактировано Cody Strickland (2018-02-05 09:25:21)

+3

4

Адам позволил телефону выпасть из разжавшихся пальцев, и исчезнуть где-то в складках сбитого набок одеяла. Бездна почти нежно опустилась ещё ниже, зовя коснуться себя, позволить сознанию вырваться из плена раздираемого болью тела, и обратиться к милостивой тьме. Он в защитном жесте поднял левую руку, сгибая её в локте и прикрывая лицо так, словно Бездна и в самом деле могла вцепиться в него когтями.
Повернув голову и пачкая щёку в отпечатавшейся на подушке крови, Кромвель наткнулся взглядом на развороченную влиянием Бездны руку. Раньше, когда магия слабела или выходила из-под контроля, ему хватало сил на то, чтобы собрать этот паззл из костей и мышц заново, парой Слов сцепляя разорванные сухожилия, но теперь оно отказывалось подчиняться. Адам попытался шевельнуть кистью, за что Бездна с удовольствием обрушила на него новые волны боли.
Он прекрасно понимал, чего добивалась Бездна.

Когда хлопнула входная дверь и в доме раздался знакомый встревоженный голос, Кромвель кое-как выдохнул имя Стрикленда ещё раз, так, словно он мог его услышать. Поднял на него мутный невидящий взгляд, когда он появился рядом с кроватью.
Наверное, видеть второго истекающего кровью члена семьи Кромвелей за последние две недели - то ещё испытание. Здесь он хотя бы не опоздал.
"Лучше бы было наоборот".

У него не было сил сопротивляться воздействию. Кромвель послушно убирал преграды, одну за одной, постепенно освобождая Стрикленду дорогу. Он отдавал себе полный отчёт в том, что Коди не способен помочь, но он бы и не бросился в самоубийственную целительскую магию сейчас; магию не пропускал его собственный запрет, не позволяющий тратить чужую магию на попытки исцелить себя, потому что это было бы равносильно открытой конфронтафии с Бездной, которую ни один маг не в состоянии пережить, даже будь он тысячу раз Джизусом, мать его, Крайстом.
И Эван, в конце концов, должен был быть последним человеком, видевшим его сейчас.

В открываемом сознании была только Бездна. Непроглядная молчаливая чернота, частично уже бывшая там, а частично - нахлынувшая вместе со снятыми блоками, пользующаяся слабостью и открытостью, заявляющая свои права на то последнее, что Кромвель так тщательно оберегал от её воздействия. Тяжело моргнув, он на последних остатках магии удерживал границы вокруг самого сокровенного, вогнав в этот маленький оазис посреди черноты всем, что дорожил. Мысли об Эвис были встревоженно-заботливыми, об Эване - тёплыми и откровенно нежными. В мыслях о самом Стрикленде преобладала болезненность, нервозность, и глухое тщательно задавленное желание. Мешались другие имена, мешались события, даты, образы, дикий клубок мечущихся воспоминаний, которые с готовностью забирала себе Бездна. Разметавшийся на окровавленных простынях Адам неровным движением заставил себя подтянуться чуть выше, кусая губы, чтобы не кричать от новых вспышек боли, и уткнулся в Стрикленда краем виска.
- ...не поможешь, - он с трудом разлепил губы, сдавленно выдыхая куда-то в подушки. - Просто.. будь рядом.
Это было всем, чего он хотел.

+2

5

- Молчи... Я разберусь, - в таких ситуациях, наверное, полагается держать за руку, но в состоянии Кромвеля существовала вполне реальная возможность того, что рука там и осталась бы в пальцах Коди. Отдельно от тела. Стрикленд внимательно осмотрел искореженную кисть, вспоминая, что говорил Адам о своих кольцах-оберегах. И с накатившим раздражением понимая, что, несмотря на якобы полную откровенность, он все равно многое утаил. Как, например, это. Коди поднял свою руку, глядя на перепачканные в крови пальцы. Снова кровь Кромвелей. И кровь Адама не в первый раз была на его руках. В тот памятный день, когда его укусила крыса, рука Адама тоже кровила. И останавливающее кровь кольцо... Вот оно, едва различимое под кровавой коркой. Коди взмахнул головой, с новой решимостью вторгаясь в память. - Просто не мешай, чем скорее я найду ответ, тем вернее шанс найти решение.
Сосредоточившись, он привычно начал вплетать Слова в канву разговора, но с Адамом маскировка была не нужна и Стрикленд бросил все силы на поиски, не отвлекаясь на плетение кружев. Память всегда казалась ему кипой папок, файлов, расположенных, как археологические культурные слои. От недавних и пустяковых к более важным, давним и тщательно охраняемым. Только разум Адама утопал в чернильной массе, как в мазуте и Коди приходилось тратить силы, чтобы стереть липкую темноту, мешающую увидеть содержимое очередной папки. Мелькали знакомые имена, пульсируя эмоциями, как неоном, но он отметал, не вникая - не до них. Не до лишнего, когда магию тянет это вязкое болото.
Пласт Бездны был внушительнее остальных. Тяжелый, массивный и темный. Информация считывалась тяжело, словно зашифрованная, искаженная вибрирующей болью. Бездна отражалась в широко распахнутых глазах, делая их цвета потемневшего грозового неба, застилала обзор, приближалась и отступала, словно хотела напугать, прогнать, не дать увидеть. Коди смотрел. Вчитывался в кровоточащие, дрожащие от напряжения фразы и слова, пропуская через себя, позволяя им отпечататься в его собственном разуме, как тяжелому следу в мягкой глине. В висках начало ломить от напряжения, словно голову сдавливал ледяной пресс. Колотящийся пульс отдавался в затылок и рикошетил в лоб. Стрикленд машинально облизнул губы и ощутил растекшийся по нёбу металлический привкус. В виски будто ввинчивали огромные шурупы и перед глазами все плыло от слабости. Но Коди уже улыбался скалящейся Бездне нахальной улыбкой - нашел. Не на все вопросы ответы удалось отыскать, но теперь он хотя бы знал все об артефактах Адама и, главное, располагал информацией об отказавшем. Стерев с губ кровь, успевшую закапать и безнадежно испортить серебристый твидовый жилет, он попытался связать магию кольца и перезачаровать на себя, подпитав своей магией, но зачарованный сгусток, опутанный черными паутинными нитями, не поддавался, отражая все попытки зацепиться. Блокирующая установка.
- Адам, перестраховщик чертов, где искать твои запреты?! - Стрикленд не скрывал усталого раздражения, снова ныряя в липкое болото в разуме Кромвеля. На сей раз поиски не затянулись и Коди решительно стер найденный в недрах сознания запрет на манипуляции с артефактами - этика в его деле никогда не была делом первостепенной важности и в критической ситуации не было места для сантиментов.
Темные ниточки магии потянулись, расплетаясь, как паутина. Коди снова стер кровь под носом, использовав для этой утилитарной цели свой галстук, перевел дыхание и, поглядывая на бледного Кромвеля, в мозгах которого он только что прошелся локальным ураганом, начал зачаровывать, вплетая свое Слово в тонкое черное кружево вокруг стального кольца.

Отредактировано Cody Strickland (2018-02-07 20:42:51)

+3

6

Эван, кажется, дважды проскочил на красный и забыл запереть машину. Черные линии на загривке уже не горели — мелко щипали, то вспыхивая болью, то угасая, и он отчаянно, до дрожи в руках и заходящегося где-то в горле сердца, боялся опоздать.

«Адам, давай я к тебе пока перееду».
«Адам, чем тебе помочь?»
«Адам, пожалуйста, я хочу что-то делать. Что угодно».
Эван говорил это все, в разных вариациях и с разными интонациями, бесконечное множество раз за прошедшие дни. Он сходил с ума. Все переживали горе по-разному, он это понимал и не хотел навязываться; но еще он хотел, чтобы Адам ел, пил и спал. Функционировал. Жил. Если не для себя, то для Эвис: когда — никаких «если» — она очнется, ей нужен будет отец, а отцу нужны будут все его силы, чтобы с этим справиться.
Это Эван тоже говорил. Привозил Адаму еду, пытался оставаться и просто быть рядом, но уезжал, когда его просили уехать.
Адам был все бледнее с каждым днем. Кончики его пальцев не согревались. На него смотреть было так же больно, как на беззащитную, опутанную проводками и трубочками Эвис на больничной койке. Эван искусал себе губы в кровь, задирая голову и пытаясь не плакать. Ощущение собственной беспомощности было слишком тяжело вынести.
Оно вынуждало на очередную сделку с совестью.
Тонкая, сложная магия, больше часа вечером перед зеркалом, пересохшее от бесконечного потока Слов горло — и татуировка у него на загривке из оберега, исключительно тянущего силы из Адама, превратилась в маячок, который дал бы Эвану знать, если бы ему стало совсем плохо.
Эван обещал себе расплести зачарование, как только все устаканится. Оно — для его собственного успокоения, иллюзии контроля над безнадежной ситуацией. Оно все равно не понадобится.
Лучше бы не понадобилось.

Запах пропитавшей все крови резко ударил в ноздри, когда он влетел в спальню. Бездна стекалась из всех щелей, смотрела непроницаемо-черными гранями, растекаясь, как мазут, вокруг Адама — и Коди Стрикленда.
— Адам!
Эван рванулся к ним, падая на колени около кровати, чуть не задевая Стрикленда плечом. Старался не дышать глубоко, чтобы его не вывернуло от запаха.
Почему Стрикленд был сейчас здесь? Они с Эваном не были знакомы близко — только как два члена Ковена, не связанные больше никакими делами. Виделись только на общих собраниях. Адам должен был знать его теснее.
Насколько теснее?
Эвану нельзя было на это отвлекаться. Эвану нельзя было ни на что отвлекаться, он и так лишился кусочка магии на перезачаровывание татуировки, а в прошлый раз и со всей еле смог не отдать Адама Бездне. Иллюзии благодаря напитавшемуся магией Стрикленда кольцу начали крепнуть, но торчащие кости сломанной руки Адама на фоне перемолотых тканей и кровавых простыней все равно выглядели ослепительно белыми. Эван опять сглотнул пытающуюся подкатить к горлу тошноту.
Он хотел посмотреть? Он посмотрел. Лучше бы нет.
Он дрожаще, нервно выдохнул, кладя ладонь на щеку Адама, поглаживая большим пальцем, стараясь сосредочиться, не давать мыслям скакать. Сейчас ему надо было отобрать Адама у боли и Бездны. Он уже делал это однажды. Он сможет еще раз.
— Адам, держись. — Эван облизнул губы, сморгнул слезу. — Жизнь всегда берет верх. Боль — она проходит. Раны заживают. Кости срастаются…
О запрете на целительство он вспомнил слишком поздно, но привычного не пропускающего магию барьера не было. Вместо него была Бездна, жадно потянувшаяся к его магии, проглотившая его Слова, растворяя их в своей непроглядной черноте. Эван втянул носом воздух, не прекращая говорить, игнорируя моментальную тяжесть в затылке.
Он бросал вызов.
Адама он ей не отдаст.

+3

7

Чуть дёрнув уголком губ в ответ на мягкое прикосновение Эвана, Кромвель последним усилием приподнял над кроватью левую руку, протягивая её в сторону Бездны. Выжидающая чернота жадно потянулась навстречу, касаясь ледяных кончиков пальцев, принимая эту жертву.
В своей голове он был не один; он всегда был не один, но теперь к бесконечному шёпоту тысячи голосов Бездны добавлялся голос Коди, шепчущий заклинания. Голос Эвана, повторяющий их, вплетающий своё; Кромвель отчаянно сопротивлялся подводному чёрному течению, затягивающему в Бездну и их тоже. Не целиком, не напрямую, через него как проводника, но достаточно глубоко, чтобы они видели то же, что и он. Более размыто, не так резко и болезненно, но видели.

Сознание оставило тело, резко и милосердно обрубая боль. В черноте Бездны её не было, но только потому что так хотела она сама: словно давала передышку, позволяла из последних сил втянуть в разрывающиеся от напора лёгкие пару глотков острого воздуха, режущего горло изнутри, чтобы потом выбросить его в новые волны боли. Ей было мало боли физической: по разворошённому сознанию Кромвеля прошёлся чёрный ураган, сметающий на своём пути всё, поднимающий пласты самого постыдного, откровенного, болезненного. Самого глубоко запрятанного, подальше от глаз посторонних, подальше от Бездны.
Тринадцать лет с последнего момента их встречи.
Бездна хотела знать всё.

Голодный худой ребёнок в рваной рубашке, прячущийся под кроватью и умоляющий не отдавать его ищейкам. Младший брат, умирающий в судорогах от осложнений воспаления лёгких, чью смерть он потом выдаст за свою в записях церкви, старшая сестра-маг, пропавшая без вести. Бездна помнит, знает, насильно вгоняет его в то состояние затравленного животного ужаса, абсолютной беспомощности, связанных за спиной рук, заткнутого рта; неспособность изменить ничего, ни Словом, ни делом. Одна-единственная вытоптанная тропинка, ведущая к тому берегу, на котором расстреливали магов. Он знает, что он следующий. Он бежит, чтобы никогда не оглядываться, и всё равно оглядывается, в кошмарах, в бреду, в Бездне.
Рим, штурм дома, звон выбитых витражных стёкол, сквозь которые пробивался тёплый августовский свет; он всё так же загнан в угол, он судорожно и зло шепчет Слова, без оглядки тратит магию, уничтожает каждого, кто пересекает порог забаррикадированной спальни. Скольких он тогда убил, шестерых, семерых? Одним только полным защитной ненависти Словом, попыткой противопоставить хоть что-то разрушительной, превосходящей его силе Маурицио Бруни.
Сломанные рёбра, разбитое лицо, мафиозные застенки; он снова смеётся в лицо Бруни, снова получает две пули в грудь, в упор. Его снова с головой накрывает спасительная темнота, только чтобы выбросить на грязные улицы нищих боро Лондона, где он ещё пытается вернуть к жизни Фердинандо Грациани, тянет к нему руку через чёрную вязкую стену Бездны. Где Бездна с садистским удовольствием ломает ему руку, разрывает мышцы, заставляет разжать пальцы. Заставляет сдаться.

Его собственное отражение насмехается над ним. Бездна срывает кольцо, лишает его ненужной здесь подпитки. Демонстрирует ему же быстро поседевшие волосы, болезненно худые руки со сморщенной от времени кожей, осунувшееся, сильно постаревшее лицо с запавшими, выцветшими глазами. Он бы отвернулся сам от себя, если бы мог. Больше не может плакать, больше не может сдерживаться; недрогнувшей рукой стягивает с пальцев кольца, одно за одним, и россыпью с силой швыряет в темноту, жадно проглатывающую дань.
В Бездне нет пола, нет потолка, нет стен. Адам медленно опускается на колени прямо в вязкую черноту, с готовностью опутывающую его чёрными нитями. Он роняет руки; нити перехватывают запястья.

Мелькающие перед глазами острые картинки кончились, растворяясь в небытие. Теперь в Бездне был только он сам, на коленях, рвано и хрипло втягивающий воздух, с трясущимися от беззвучных рыданий плечами.
- Если бы я мог покончить с этим, - Адам еле слышно шевелил губами, но Бездна слушала и слышала. - Если бы я мог сделать хотя бы это.
Он невидяще смотрел в черноту.
- Просто дай мне умереть. Пожалуйста.

Две бледные тени на самой границе сознания: он знал, что не один, когда оборачивался на них через плечо, открывая иссушенное временем и болью посеревшее лицо. Он не видел в ослепляющей темноте, и глаза не выражали ничего. Чёрные нити плотнее оплетали запястья, поднимались вверх по рукам, на плечи, к шее. Бездна ползла выше, по груди, на шею, сдавливала горло чёрными тисками. Адам полузадушенно хрипло выдохнул.
Он нашарил взгляд Эвана. Знал, что смотрит. Еле заметно улыбнулся, тепло и отчаянно, собирая все силы для последнего рывка, чтобы не дать Бездне затянуть его, его и Коди, на ту глубину, в полшаге от которой он был сам.
Вытолкнул обоих прочь из своего сознания в тот момент, когда Бездна сжала когти.

+2

8

Казалось, что напитать магией кольцо сейчас - самое главное. Собрать руку, убрать боль, вернуть оглушенному от мучительной агонии Адаму возможность разумно мыслить. И Коди верил, что ему удастся. Хотя бы один из трех необходимых результатов он должен будет обеспечить, обязан, хотя бы потому, что Адам рассчитывает на него, доверяя свои секреты и, соответственно, свою жизнь. Тончайшие, невидимые, но на ментальном уровне осязаемые нить тянулись к магическому сосуду Коди, создавая новую, непривычную для него связь. Мучительно медленно, с неохотой иллюзия восстанавливалась, оставляя глубокие царапины на душе, которые тут же покрывались черной мазутной пленкой.
Стрикленд почти свыкся с удушающе-тошнотворным запахом крови и даже почти не отреагировал на внезапный толчок в плечо. Толчок в тот момент, когда его не ждал. Когда он невозможен, потому что не должно было быть в этой комнате третьего. Вернее, четвертого. И этот четвертый, смутно знакомый, выдернул из отрешенного состояния углубленного заговора, возвращая в комнату, пропахшую кровью с легкой ноткой цитрусов. Апельсиновый аромат зацепился за память, как крючьями, вытягивая совсем ненужные именно сейчас воспоминания и ассоциации, перебрасывая в день, который точно так же, как и сегодняшний, пропах кровью и проклятыми апельсинами.
Он не успел осознать окончательно, ловя мелькающее в подсознании имя, уверенный, что именно его он видел в памяти Кромвеля, в одной папке с Эвис и им самим, когда сознание затопила непроницаемая чернота, в которой удивительным образом выделялись лица и фигуры самого Адама и Эвана. Точно, его зовут Эван! Окончательное узнавание пришло как-то вскользь, как незначительный факт. Сьрикленд протянул руку, пытаясь дотянуться до опутываемого темными нитями липкой паутины Кромвеля, пытался кричать, срывая связки, но, казалось, только захлебывался в душной, непроницаемо-плотной мгле.
- Не сдавайся! - Бездна насмехалась, превращая отчаянный вопль в неслышный шелест сгоревшей бумаги. Сопротивление давило, выкручивая нервы, связывая в узлы внутренности, терзая душу, пока Коди с шумом не втянул пахнущий кровью и апельсинами воздух в комнате. Перевел темный, мутный взгляд с посеревшего лица Адама на Крайста, - точно, Эван Крайст, святоша из отдела благотворительности, - облизнул губы, снова покрывшиеся тонкой пленкой крови и упрямо дочитал зачарование, окончательно привязывая магию кольца на себя.
- Не пытайся его сейчас лечить, он открыт для Бездны, она просто поглотит твою магию, - он устало привалился к краю кровати, не заметив, как кровь с насквозь промокшей простыни тут же начала впитываться в рукав. - Надо как-то запереть ее. Хотя бы на время. И он, - короткий кивок в сторону Адами, - потерял право голоса и не будет возражать.
А потом мы разберемся, какого черта ты тут делаешь, святоша с апельсиновыми следами.

+2

9

Эван не успел его остановить. Не смог бы — слишком был сосредоточен на зачаровании. Магия утекала в Бездну хуже, чем сквозь пальцы. Эван отвоевывал крохи и миллиметры; пот катился по лицу, мешаясь со слезами, но этого было недостаточно. Чего угодно было недостаточно, потому что сдался Адам.
Бездне было недостаточно. Матовая чернота жадно распахнула объятия, чтобы уронить в себя всех троих.
Это не было похоже на крысиный укус. Эван пытался кричать, звать, но не слышал ни себя, ни открывавшего рот Стрикленда. Бездна не вытаскивала самые мерзкие мыслишки из его подсознания, выворачивая всю его картину мира натзнанку, нет. Она издевалась над Адамом, заставляя смотреть. Лишала ощущения пространства и времени. Душила, стягивая горло.
Эван беспомощно царапнул ногтями по собственному.
«Адам», — беззвучно всхлипнул он, мотая головой: нет, не смей, не смотри так, не сдавайся…
Мазутная пелена схлынула, как не было. Эван хрипло хватал ртом воздух, стиснув рукой рубашку где-то над бешено колотящимся сердцем. Слезы катились по лицу. Он едва мог дышать. Голубые глаза посмотревшего прямо на него Стрикленда не делали легче.
Адам.
Эван нащупал у него на шее пульс пальцами и позволил себе рваный дрожащий выдох облегчения, пока Стрикленд заканчивал свое зачарование. Заставил себя отстраниться, провел дрожащей рукой по волосам. Стрикленд явно соображал лучше. Кажется, больше знал про Бездну.
— Он может… очнуться и возразить. — Эван снова посмотрел на Адама, больно прикусил себе губу, давя подступающие рыдания. Сейчас нельзя разваливаться. У него будет на это время потом. — Разве что…
Он оборвал себя на полуслове, сделал несколько глубоких вдохов, чтобы хотя бы голос перестал так отчаянно дрожать. Тошнотворно-металлический запах после полной депривации Бездны уже не заставлял остатки завтрака в желудке подкатывать назад к горлу.
Он принялся шептать себе под нос Слова. Бездна оттягивала их на себя, но не так, как с целительством, с рукой, и у Эвана получалось где заставить ее чуть отступить, где — изящно обойти. Чары, оплетавшие Адама, были призваны индуцировать магическую кому. Эвану достаточно было заговорить Не-Совсем-Спящего Красавца на окровавленных простынях, уколотого Бездной вместо веретена, погрузить его еще глубже в бессознательное состояние, защищая от проклятия то, что осталось, и не позволяя невовремя прийти в себя. Артефакты продолжали поддерживать жизнь, позволяя не растрачивать на это силы.
Для полной сказки не хватало только поцелуя истинной любви.
Эван сглотнул истерический смех и закончил зачарование. Облизнув пересохшие губы, провел рукой по лицу, по щекам, стирая дорожки слез и катившийся градом пот.
— Магическая кома. Может, спасет от Бездны, — пояснил он для Стрикленда. — Точно не даст очнуться невовремя. Надо все его артефакты перевязать, как ты с кольцом. У него очень мало магии, они наверняка ослабли. Если укрепить — она отступит. Должна.
Он снова сморгнул. Сколько раз он просил позволить ему помочь с артефактами? Сколько раз Адам отмахивался?
— Я точно беру браслет. — Эван хотел попробовать снять боль совсем; может, даже подплести замкнутое теперь на Стрикленда кольцо, пересобрать руку лучше. Если останутся силы. — Остальное — пополам?
Еще три кольца, браслет, крестик, четыре гвоздя амулета. Все еще — хищно ждавшая их магию Бездна.
Сил не останется.

+2

10

Широким жестом Коди махнул рукой - валяй, браслет, так браслет. Сам переключился на кольцо, которое, как выяснилось, отвечало за дыхательную систему. Работал сосредоточенно, часто облизывая стягиваемые от подсыхающей крови губы, но не прерывал зачарования, опасаясь, что в любой момент что-нибудь выйдет из-под хрупкого, крайне неустойчивого контроля.
Он редко занимался зачаровыванием сам, предоставляя это более опытному Кромвелю, оттого не мог сказать с абсолютной уверенностью, нормальна ли та слабость, которую он ощущал после того, как перекинул на себя два жизненно-важных артефакта Адама, или же виной тому ненасытность Бездны и как только они с Эваном напитают защитные артефакты своей магией, станет легче и она отступит. Или нет. Стрикленд не знал и это незнание чертовски раздражало.
- Если с кем-нибудь из нас что-то случиться - ему конец, - когда третье кольцо "сварилось" с его магическим сосудом, Коди выдохнул, сжимая пальцами переносицу и резко поднялся на ноги. И тут же пожалел о своем порыве - слабость оказалась сильнее, чем он думал и он пошатнулся, успев опереться о стену. В горле нещадно першило, а сухой язык едва шевелился и казался невыносимо шершавым, как наждак. Оставив Эвана переваривать "откровение" и степень ответственности, Коди прошел на кухню и вернулся с парой бутылок воды, одна из которых была уже почти пустой. Поставив вторую рядом с Крайстом, он сбросил безнадежно испорченный пиджак, сделал еще глоток, прогоняя сухость во рту и взялся за один из гвоздей амулета.
- Сколько ты сможешь его продержать в таком состоянии? - тихо спросил, поднимая на Эвана утомленный взгляд. Синева в глазах словно потускнела и усталость окрасила радужку в тусклый оттенок грязного льда. Бездна по-прежнему висела неподвижной мазутной пленкой над кроватью, заполняя собой все углы, и по непроглядной гладкой поверхности время от времени пробегала мелкая рябь, как по глади спокойного озера, встревоженного касанием крыла стрекозы. - Мне нужно будет еще время. Надо кое-что... - "изменить его воспоминания и создать новые" - ...Мне нужно будет около получаса. Может, больше.
Адам потерял право голоса. Значит, Коди сам будет решать за него. С полицией и МИ5 на подступах времени для размышления больше не оставалось.

+2

11

Эван проговаривал тщательно подобранные Слова медленно, облизывая губы, стараясь не вслушиваться в речь Коди и почти шепча свои, чтобы как можно меньше мешать. Он никогда ничего подобного не делал. Никогда не пытался одновременно поддерживать кого-то в бессознательном состоянии и перевязывать на себя чужие артефакты. В них было вложено потрясающе сложное целительство. Будь он в другой ситуации, он бы восхитился.
Его хватало только на то, чтобы бормотать себе под нос и не коситься на Стрикленда. Они не должны были быть здесь. Оба. Не должны были спасать Адама из цепкой хватки Бездны, которая отбирала силы и таращилась, кажется, из всех темных углов.
Эван сглотнул и в несколько Слов отвязал свою татуировку от чужой магии совсем, и продолжил заговаривать «свою» половину артефактов. Подкатывавшие волнами слабость и головная боль начинали спутывать сознание, но он смог.
Они смогли.
— Я знаю, — хрипловато ответил он Стрикленду. Стрикленд вряд ли слышал.
Но Эван знал — и предлагал много раз. Себя ему было не жалко. Если бы Адам раз за разом ему не отказывал, то сейчас не лежал бы без сознания на пропитанных собственной кровью простынях.
Эван коснулся пересохшими губами ладони Адама и привалился спиной к бортику кровати, сглотнул еще раз в бесполезной попытке смягчить саднящее горло. Принесенная Стриклендом с кухни вода была кстати. Он благодарно кивнул, выхлебал залпом почти половину, отставил в сторону. Стало чуть легче. Можно было хотя бы говорить.
Стрикленд смотрел так, будто ему тоже было под девяносто лет. Эван закусил изнутри губу, прислушался к себе. Жадные артефакты оттягивали дьявольски много его магии, он не мог сказать сразу.
— Около часа точно. — Он взглянул на Адама, сделал глубокий вдох и снова заставил себя заглянуть в глаза Стрикленду. — Зачем тебе? Бездна уже отступает.
Как тогда, в его, Эвана, спальне, целую вечность назад, когда Адам нашарил и надел слетевшее случайно кольцо.
Эван шумно вдохнул и вцепился рукой в собственное колено, постарался как можно медленнее выдохнуть и вдохнуть. Сконцентрировался на Стрикленде.
Чего хотел Стрикленд?
Что Стрикленд вообще здесь делал?
Почему всё — так?

+1

12

- Что ты о нем знаешь? - Стрикленд выпалил прямо, без обиняков и ходьбы вокруг да около. Времени на экивоки не было, а без объяснений, хотя бы поверхностных, Крайст все равно не даст спокойно осуществить давно задуманное. - Полагаю, достаточно, чтобы понимать, что есть моменты в его биографии, которые крайне нежелательно предавать огласке. Это может уничтожить не только Адама. Пострадает Эвис... - "Куда уж больше?" - муркнул в голове недоумевающий голос, но Коди отмахнулся, - будут проблемы и у Ковена. В общем, слишком многие... многое зависит от того, чтобы магическая полиция не нашла ничего компрометирующего в его памяти. Любой блок только привлечет внимание, так что...
Он перевел дыхание и отпил еще воды. Возможно, с получасами он погорячился. Коди держал в голове заготовки новой памяти, которые планировал обсудить с Адамом, как только тот будет чуть менее загружен организационными делами и решится на вмешательство, но реальность внесла свои коррективы и теперь приходилось действовать наспех, на свое усмотрение. Не сказать, чтобы для Стрикленда ситуация была из ряда вон, но, тем не менее, предстояло иметь дело с огромным пластом неизвестной ему информации, создать такие заплатки, мимо которых мозгоправы из магической полиции проскочили бы быстро и аккуратно, ничего не зацепив, и тот факт, что Адам был для него не просто рядовым клиентом, а ближайшим другом, уровень ответственности отнюдь не уменьшал. Напротив, глядя на бледное, сливающееся с наволочкой, лицо Кромвеля, он до нервной дрожи осознавал, что этот уровень просто зашкаливает и нервы вибрировали, как стрелка тахометра.
- Меня на днях расспрашивал агент Ми5. Про Эвис, о том, как я нашел ее. Они считают, что имеют дело с экстремистской группировкой, а значит, будут рыть всерьез и основательно. И проберутся в сознание любого, к кому посчитают нужным. А у Адама слишком много скелетов в шкафах, которые загремят костями так, что... - Коди устало потер переносицу. - Я хочу переписать его память. Не стирать, но поставить... как бы это сформулировать... что-то вроде заплаток, поверх которых наложу новые. Углубленный допрос не даст ничего подозрительного, потому что Адам сам будет верить, что это его собственные воспоминания. Не будет никаких белых пятен, которые вызовут подозрения. Они просто не будут знать, что фальшивка, а что истина. Потому что он сам, - Стрикленд мягко накрыл восстановившееся запястье Адама ладонью, - не будет этого знать.
О том, что после придется стереть из память Крайста эту беседу, Коди "забыл" упомянуть - главное, чтобы не мешал сейчас.
- Это необходимо. Продолжай держать его, - как только он оказался в своей профессиональной стезе, голос стал холодным и жестким, а приказной тон не допускал возражений. Не сводя с Кромвеля глаз, Стрикленд, невнятно зашептал Слова и снова окунулся в заляпанное Бездной сознание.

Отредактировано Cody Strickland (2018-03-29 18:55:16)

+2

13

Эван знал достаточно. Про артефакты, про Италию и связи с мафией. Про то, сколько лет назад Адам должен был на самом деле умереть. Паника подкатывала к горлу от каждого слова Стрикленда только больше. Эван дышал на четыре, пытаясь держать ее под контролем, и закусил себе изнутри щеку. Укол боли намекнул, что с последним он перестарался.
Было неправильно ковыряться в памяти Адама без его разрешения и тем более ведома. Эвану не следовало помогать. Эвану следовало его остановить, возмутиться, сказать хоть что-то.
Эван вместо этого не сводил глаз с ладони, накрывшей запястье Адама, и пробормотал пару Слов, чтобы опять оценить состояние. «Держать» его было не обязательно, артефакты все еще справлялись с поддержанием жизни, остальная магия была скорее пассивной. Бездна неохотно, но отступала на свои прежние позиции.
С бессознательным Адамом Стрикленду, наверное, было проще работать. Ни сопротивления, ни проблем.
Эван зажал себе рот ладонями, чтобы не рассмеяться истерически, и с трудом поднялся на ноги.
— Я контролирую, не отвлекайся.
Ноги едва держали, но он смог дойти до кухни и поставить чайник. Закатал рукава по локоть, чтобы не видеть бурых пятен на манжетах рубашки, умылся теплой водой, продолжал отсчитывать про себя четыре, контролируя собственное дыхание. Сделал чай и нашел печенье с шоколадом. Приволок все это вместе с еще одной бутылкой воды на подносе назад и сел назад на пол. Чудом ничего не разлил.
Стрикленд как раз заканчивал. Адам все еще был в порядке. Удерживавшие его без сознания чары Эван пока не расплетал.
Сначала надо было задать Стрикленду вопрос, над которым он успел подумать на кухне.
— Осторожно, еще горячо. Три ложки сахара. — Он придвинул к Стрикленду по полу его чашку. Отпил из своей, морщась. — Ты… сможешь так еще раз, только со мной? Я опекун Эвис по его завещанию и…
Эван проглотил вертевшееся на языке «его amante» и просто покачал головой. Вместо Стрикленда он смотрел на свои ладони.
— Ко мне тоже придут. Наверняка. А я не умею это все нормально прятать, и раз они все равно вскроют блоки… Я только должен как-то помнить про артефакты, хотя бы — что мне нельзя делать глупости.
Он отставил наполовину опустевшую чашку и заставил себя поднять на Стрикленда взгляд.
— Получится?

+3

14

Копаться в чужой памяти, в чужой жизни - наверное, для нормальных людей это было сродни рытью в комоде с нижним бельем. Слишком интимно, всегда скрыто от посторонних глаз. Для Стрикленда это всегда было не более, чем работой, какой бы объем информации не пришлось бы перебирать. Кладоискатель, археолог, черт возьми, почему нет? Особенно сейчас, перебирая, казалось бы, почти вековые пласты истории Адама, он не допускал того, что называется "личным" отношением. задача стояла тривиальная - утаить информацию от властей. Не в первый раз.
Прошлое Кромвеля, основательно собранное в ментальные папки, файл за файлом тщательно собиралось, сшивалось и упаковывалось, почти топилось в мазутном болоте, как в колодце, чтобы сверху быть прикрытым аккуратно начитанной историей добропорядочного подданного Его Величества, успешного адвоката, доброго друга и примерного отца. Лощеная картинка, для правдоподобности затушеванная парой-тройкой разорванных любовных связей, коллегиальных ссор и неоплаченных штрафов.
Он споткнулся лишь однажды. На своем имени. На скрутившей нутро нервозности и боли, коими веяло от воспоминаний. Новогодняя ночь. Татуировка. Не сказанное и сказанное не так, как должно. Мучительный отказ и пьяный угар. Все терзающее Адама, связанное со своим именем, Коди, помедлив, собрал воедино и кротко улыбнулся мягкой, прощальной улыбкой:
- И прости, так будет лучше, - воспоминания, полыхнув белой вспышкой, исчезли, не оставив и следа. На месте болезненного комка осталась лишь теплая память о старой дружбе, которую некогда потеснила саморазрушающая страсть.

На Эвана сейчас он смотрел иначе. Знал ли он, что для Стрикленда более не было секретов и интимные подробности их отношений вместе с запахом апельсина были, как на ладони.
- Получится, - коротко кивнул, грея о чашку похолодевшие, подрагивающие от слабости пальцы. Чай оставлял отчетливое металлическое послевкусие, а от избытка сахара становилась слишком вязкой слюна, но Коди упрямо пил его мелкими глотками, как необходимое лекарство. - Дай мне десять минут.
Десять минут на то, чтобы хоть немного восстановить растраченные силы. На то, чтобы сочинить и создать им общие воспоминания, к которым не придраться. Держать в уме новую память Адама и вшить отдельные узоры в память Крайста, вкрапляя отдельными бисеринами нюансы об артефактах... От объема еще предстоящей работы у Стрикленда с удвоенной силой заныли виски.
- Двадцать второго февраля ты приехал к Кромвелю поддержать его и справиться о состоянии Эвис...

Через двадцать минут Стрикленд, пошатываясь от слабости, медленно вышел из дома, оставив за закрытой дверью Адама в компании Крайста, со свежими воспоминаниями и забытой пустой чашкой на полу. Визита Коди в их памяти не осталось.

+2


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » THE ALTAR I [22.02.2018] In the Veins of Death Valley


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC