В верх страницы

В низ страницы

To The West of London

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » THE ABYSSWALKERS I [15.02.2018] Holiday time


THE ABYSSWALKERS I [15.02.2018] Holiday time

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

Holiday time
Здесь чужих не любят

http://s7.uploads.ru/kAn41.jpg


Вот не надо было таскать к французу русского.

who
Этьен де Труа, Кирилл Достоевский, Ом (эпиздодично)

where
Квартира де Труа.

Отредактировано Etienne de Troyes (2018-03-20 19:11:09)

+1

2

Нет ничего странней, чем Этьен, у которого было прекрасное настроение.
На всю мансарду (прости, звукорежиссер) разрывался музыкальный центр,  ударяя  басами по стенам, сшибая всякое желание де Труа заниматься чем-то серьезным. Нет-нет, у бандита  сегодня был почти выходной. Он самозабвенно наводил порядок в своей голове под The Greatest Show из мюзикла, включив минус и растягивая партию солиста. Слух и голос у Этьена были, правда, на Корсике знали, что песни его не к добру.
Ну, может, не в этот раз?
- Ladies and gents, this is the moment you've waited for...
Этьен поднялся с дивана, внимательно осматривая свои владения.
- Been searching in the dark, your sweat soaking through the floor.
Опершись  о спинку дивана он перепрыгнул  в сторону  гостиной  и направился прямо  к ящикам, что стояли по центру мансарды.
- And buried in your bones there's an ache that you can't ignore.
Вскочил на них,  топнув ботинком  по отличной партии гонконгской химии, которую совершенно не скрывал, словно его не  могли поймать. На самом деле, не могли. Это всего лишь дизайнерские стероиды,  совершенно легальная дрянь, хоть и очень вредная.
- Taking your breath, stealing your mind.
Настоящие наркотики хорошо припрятаны на складе, записанным на алжирца.
- And all that was real is left behind.
Хотя, в сахарнице кое-что было  припрятано для личного употребления.
- Don't fight it, it's coming for you, running at ya.
Он подхватил яблоко.
- It's only this moment, don't care what comes after.
Ещё одно, начиная ими жонглировать, направляясь к кухне
- Your fever dream, can't you see it getting closer.
За третьим  яблоком де Труа забросил это занятие, но  подхватил нож и бросил интереса  ради в падающий на пол фрукт, пришпиливая его  к полу и переходя через него.
- Just surrender 'cause you feel the feeling taking over.
Пританцовывающей походкой приблизился к котелку, в котором булькал гонконгский чай,  оглянулся на свою тень и подмигнул темноте под  ногами.
-It's fire, it's freedom, it's flooding open.
Бездна хохотнула, а  от рук Этьена расползались огненные линии,  поддаваясь  его движениям.  Он закружился, устраивая  вокруг  себя  небольшой вихрь.
-It's a preacher in the pulpit and you'll find devotion.
Зачем? он просто мог. Мог танцевать, мог петь, мог играться с магией, мог радоваться Бездне. Он сам не заметил, как перешел на Слова,  в ярких голубых  глазах  разгорался темный  огонь, под пальцами Этьена  плясало пламя, извиваясь, как  китайская шутиха, существуя только, чтобы распалить вихрь.
-There's something breaking at the brick of every wall it's holding.
Ударная волна    снесла диван, отбрасывая  его   к стенке,  прибивая   к ней и без того связанного поставщика дизайнерской химии.
-I'll let you now, so tell me do you wanna go?
Дружелюбнейше   пропел Этьен, подхватывая нож  с  пола,  сдирая с него яблоко и метнув  прямо  в  идиота, решившего нагреть его на деньги. Азиат  скулит, его  рот связан, а   нож попал прямо плечо. Как в старые-добрые времена. 

-Where it's covered in all the colored lights.
Он спускает на него огонь. заставляет прокрасться медленно, словно  настоящих змей,  опутать ноги и руки азиата.
-Impossible comes true, it's taking over you.
Этьен не волнуется  за преследование - этого человека и по паспорту-то не существует. Музыка усиливает шум, чтобы не было слышно криков.
- Where the runaways are running the night.
Не наебывай старого бандита, ребенок.
- Oh, this is the greatest show! - Отзывается ему  хор и Бездна.
Огонь опутывал, сжигая  все  вплоть до  костей,  Этьен  спешно включил вытяжку.  чувствуя, что паленым мясом пахнуть начинает слишком уж хорошо.
-We light it up, we won't come down.
Он  усиливает  пламя, подходя к азиату,  поднимая за волосы его  лицо  и отмечая отличную коронку со вставленным  камнем.
- And the sun can't stop us now. - хохочет Бездна
Гори-гори, сгори весь, будешь уроком.
-Watching it come true, it's taking over you
Огонь  поглощает азиата, Этьен отпускает его голову,   наблюдая за тем, как у него в квартире  остается обугленный труп.
Oh, this is the greatest show- Соглашается  с ним хор из музыкального центра.
Де Труа знает, что отправить, в качестве сувенира  поставщику.

Отредактировано Etienne de Troyes (2018-03-02 22:46:11)

+2

3

Кирилл очень хотел сок. Вернее, сок требовал его электролитный баланс, изрядно пошатнувшийся после очередной голодной пьянки, но шел за ним именно Кирилл. Поход в круглосуточный магазин удался: возвращался Достоевский из него довольный, с соком и с чувством плещущейся в нем силы. Девушка-промоутер наверняка проснется с жуткой головной болью. 
Дома он обнаружил, что его зажигалка сломалась, и прикурил сигарету парой-тройкой Слов. Наказание не заставило себя ждать: таец, живший у него уже пару дней, немедленно огрел русского подушкой, и с воплем разгневанного Пикачу полез бить ему рожу.
"Не соси, не соси, кому я говорить, тупой россист!!!"
Кирилл не торопился выгонять тайца. Он был очень, очень забавный, да и компания какая-никакая. А самое главное, источник силы всегда под рукой. Вот и сейчас Кирилл как можно незаметнее подгрызал силу Ома.
А че, удобно.
Таец, разумеется, заметил. И ввалил ему истинно русских люлей, не забывая при этом верещать, что вызвало у Кира новый приступ хохота. Правда, сложно смеяться, когда тебе прилетает под дых. Да и разбитая губа мешает.

Промариновав Достоевского целый день взаперти, таец все-таки сжалился и потащил его прогуляться по городу. Не то чтобы Кир сильно хотел куда-то идти, но еще меньше он хотел оставаться дома с занудным, читающим нотации азиатом. Он тупо следовал за Омом, мерзляво кутаясь в тонкую куртку и беспрестанно облизывая сухую трещину на разбитой нижней губе. Ом явно наслаждался прогулкой, и чем дольше они шли, тем более радостным и возбужденным он становился, невольно заражая своим энтузиазмом Достоевского. 
Дотрагиваться до себя он, однако, не давал, что Кирилла смешило и раздражало одновременно.
"Надо по работа", - прокурлыкал таец. Кирилл кивнул и решил было закурить, подразумевая, что подождет его внизу. Не успел он опробовать свежекупленную зажигалку, как Ом втащил его за грудки в темноту подъезда и буквально доволок его до квартиры, втолкнув внутрь.
"-той, не уходи, россист".
Первое, что заставило белые глаза Кирилла едва не вывалиться из глазниц, было амбре, стоящее в квартире. Горелое мясо, отвратительный запах паленого волоса и чего-то еще. Запах был не удушающим, более того, он уже пропадал, но.
Второе - сам источник запаха. Кирилл нервно облизнул губу, расковыривая ее еще больше.
"Wake up Neo, you obosralsya", - тоскливо подумал он, столкнувшись взглядом с голубыми глазами шашлычника. Кажется, они оба не понимали, какого черта Вселенная столкнула их здесь и сейчас.
- Херасе у вас тут пепельница, дядя. Вот это перфоманс, не хер собачий. - кивнул Кирилл на черный остов. Тон его стал привычно развязным, но он остро чувствовал желание закурить что-нибудь... успокоительное.
Он перевел тяжелый взгляд на затылок стремительно утекающего азиата: "я очень надеюсь, что ты не дашь меня прикончить, долбоеб несчастный." 
Щелкнув зажигалкой, он закурил припрятанную самокрутку с сюрпризом и, шагнув вперед, протянул руку для рукопожатия. Кирилл очень надеялся, что этот мужчина - маг, и тогда он покажет Ому, насколько он им недоволен.
- Кирилл. Кирилл Достоевский.
В воздух вместе со струйкой дыма потек сладковатый, резкий, терпкий, до боли знакомый всем знающим запах марихуаны.

Отредактировано Kirill Dostoevsky (2018-03-03 23:11:24)

+2

4

Этот россист был на удивление тупым. Ому не хотелось верить, что все, кто родился в России, были такими же тупыми: вот говорят тебе, не соси у других магов силы, а он все равно сосет. Да еще и Бездне эти силы скармливает, чтобы потом жопу от дивана не отрывать. Ну как можно быть таким недалеким?! Решительно непонятно.
Ом тащил Кира за собой. Сначала на прогулку, жалея, что шлейки для людей не придумали. Затем – когда опомнился, что обещался заглянуть к Фоу – на работу, но и тут Кир попытался слиться. Нет уж, он этому странному человеку по городу просто так разгуливать не позволит! В голове Ома с трудом укладывалось, как именно работала эта система с похищением магии других людей, тем более, тем, кто сам магом не являлся – ему по большому счету было плевать. Главное, чтобы этот остолоп понял, что так делать не нужно. Вот красть магию у магов и использовать для себя – так дела не делаются. Ай, блять, да не хватай ты меня за руки! Удивительно, как быстро россист забывал английский, когда приходило время нотаций. Но это ничего – он и языком жестов умеет изъясняться. Кулаком в лицо – жест на все времена.
- По работе, ну. Куда -ошел, -той, не уходи!
Как Кир не мог понять, что раз Ому надо по работе, то и Кир должен идти по его работе? Кто его только воспитывал? Ом, в общем, буквально втащил этого наркошу с собой в квартиру Фоу, судя по запаху, заигравшегося с фондю.
- Я же -оворить, надо -ледить, - Ом скуксился, пробираясь вглубь квартиры. Замер, глядя на несчастного. Продолжил на чистом китайском. – Он что, чай твой воровал?
Надо бы дожечь до пепла, но это полы попортит. Мда. Ом почесал за правым ухом левой рукой, а после украдкой взглянул на брошенного-покинутого Кира и на развеселого Фоу.
- Эй, нет -укопожатия! – выкрикнув, он бросился наперерез и побольнее хлопнул Кира по протянутой руке. По сигарете тоже хлопнул бы, да тут уж нечего было портить – все провоняло.

+2

5

Этьен замер, недовольный тем, что ему помешали. Вся песня на смарку,  музыка уже ушла вперед, его хорошее настроение  так же быстро испарилось. И если Ом его бы не затормозил, то его  гость  вызвал массу  недоумения. Француз Словом заставил магнитофон выключиться и хмыкнул.
-Тик...
Слова, вопросы сиамца, протянутая рука, Ом рванулся на перерез. Брови Этьена поползли вверх -что это за реакция тайца такая? Время закончилось. Он  направился к русскому, намериваясь его коснуться уже из любопытства.
- Так...
Вспышка, слабость,  силы покидают его и русский  получает ножом по ребрам прежде, чем Этьен сообразит как это произошло.
Будущее закончилось. У него в квартире потенциально будет два трупа.
Вот оно что. Этьен оскалился и отдернул руку, доставая сигаретку с опиумом  и прикуривая.
- Тронешь меня хотя бы мезинцем, мон ами - я отрежу тебе уши и пришью их к заднице. - Совершенно миролюбивым голосом  здоровается Этьен и продолжает. - Меня зовут Фоу. Ты - новый homme de main Ома?
И заговорил совсем другим недовольным тоном  тайцу на китайском.
- Будь добр, объясни мне, зачем тебе человек, вытягивающий магию? А этот - потребовал тройную цену за стероиды. Идиот. Ещё и привез их ко мне домой. Нужно будет отвезти партию в гараж на окраине Лондона. Ты сильно занят?
И,  смирившись, добавил.
- Но он привез рисоварку - она в коробке на кухне. С Новым годом.
Ещё раз окинув взглядом русского, Этьен пожал плечами, что-то явно решив про себя, и кивнул, приглашая в квартиру.
- Располагайся, кем бы ты ни был. Чем занимаешься?
Затем он зашептал Слова и труп подняло в воздух, а затем снова  объяло контролируемым пламенем,  сжигая до пепла. Ещё несколько  остроумно вплетенных слов сдержали запах горелого. Де Труа, когда хотел, колдовал красиво, со вкусом  и интересом. Он почти мурлыкал, выдавая Слова на французском, безбожно грассируя  каждое слово. Следующие несколько строк заставили воздух насытится азотом, выступая как магический ионизатор и  уничтожая весь неприятный запах, так что в квартире теперь  свежайшее пахло грозой.
Одна из его прошлых личностей была физиком и это немало помогало ему в точном манипулировании окружающей средой.
- Испортили такую чудесную песню. - де Труа зевнул и снова развернулся к русскому. -Как насчет чая и удивительной истории, что ты такое?

Отредактировано Etienne de Troyes (2018-03-04 01:56:31)

+1

6

Реакция Ома была быстрой, красноречивой и не терпящей возражений. Ага, так значит, этот старпер - маг. Отлично. Кирилл с трудом спрятал довольную улыбку, и даже след от хлопка на руке (болючий, между прочим) не мог испортить его настроения. 
"Пиздец тебе, птичка," - мысленно хохотал он над Омом, - "Только доберусь до него..."
Еще чуть-чуть, и руки их коснутся в рукопожатии - Боже, благослови Королеву и ритуалы приветствия, свято чтимые всеми мужчинами! 
Француз недовольно скривил губы и одернул руку. Кирилл смотрел на него со смесью обиды и недоумения во взгляде, чуть склонив голову, будто пес, не понимающий, на кой ляд человек-идиот каждый раз выкидывает эту чертову палку. Как француз догадался, что это за Слова, как это работает? Достоевскому, который никогда особо не интересовался пассивной магией, все это было в диковинку. Беззлобный тон француза вовсе идет вразрез с его угрозами, ввергая Кира в еще больший когнитивный диссонанс. 
Он хотел было выразить тайцу своей "фи" хотя бы взглядом и неприличным жестом, не обещающим Ому ничего хорошего, но последний уже смылся куда-то, радостно курлыкая на своем тарабарском. 
Кирилл с Фоу остались тет-а-тет.
Достоевский не заставил себя просить дважды: скинув куртку, он устроился в кресле и попытался получить удовольствие от шоу, свидетелем которого невольно стал. Это было даже красиво. Обугленный труп будто свернулся в позу эмбриона, объятый пламенем, как плодным пузырем, и уменьшался, истончался, исчезал... Блики огня плясали в голубых глазах Фоу, и он выглядел одержимым, сильным, безумным. Его силы много, его сила пахнет мякотью инжира и розмарином...
"Хочу его..." - знакомый голос лизнул ухо, и Кирилл внутренне содрогнулся. Эта цель ему пока не по зубам. Он двумя Словами умудрился понять, что Достоевского трогать нельзя, эффект неожиданности тут не сработает - а это его главный козырь.
"Хочу!" - заныло под ложечкой. Он воткнул окурок в пепельницу. 
Одно упоминание о чае заставило мозг Кирилла кувыркнуться в черепной коробке. Он хорошо помнил свежевыработанное правило о том, что чай у чужих дядь дома пить нельзя, если не хочешь оказаться отмудоханным и в канализации.
Но про кофе ничего такого не было.
- Лучше кофе... Ну извините, благодарите Пикачу, - хмыкнул Достоевский, устраиваясь в кресле поудобнее. Пальцы его беспокойно теребили ярлычок на куртке. - Лаборант. Раньше был младшим научником в институте. А потом что-то пошло не так. - Кирилл осклабился. Вот так сразу выложить все о себе? Увольте. - А вообще я не рассказываю о себе людям, которым vlom руку пожать. Так что ты первый. 
Ом все копался где-то, проклятый. Силы Кирилла плескались где-то на дне, их недостаточно, чтобы смыться. Хотя он бы все равно не ушел, даже если бы мог: слишком аппетитно выглядела сила француза. Выкуренная самокрутка потихоньку начала догонять, плечи и руки Кирилла налились приятной тяжестью, а голова становилась все легче, будто воздушный шар.

Отредактировано Kirill Dostoevsky (2018-03-04 11:48:15)

+1

7

А он забавный. Этьен  наблюдает за русским и  подходит к нему,  вдруг  положив руку ему на затылок и со всей силы долбанув   его лицом о журнальный столик, что был на против. Сознательно  позволяет  забрать энергию, морщась от чувства десятка пиявок, впившихся ему в пальцы.
- Твоя способность о-мер-зи-тель-на.- фыркает он, отмечая последствия от секундного прикосновения  и падая  в соседнее кресло.
- Доволен?
Его магия.. Она не в порядке. Она похожа на яд - вязкий от Бездны, липкий поток энергии.. Перемешанный. Такое чувство, что Кирилла на долю секунды коснулось несколько десятков магов, при чем магов, обглоданных Бездной, истерзанных, из которых вырвали их магию, отравили и вернули обратно.  Этьен усмехается. Больше он никак не демонстрирует свою связь с чертовой темнотой. Просто сидит себе француз. Ну да, маг. Ну да, явно занимается чем-то нелегальным. И немного безумен. Что странного-то?
- Я не жал тебе руку, потому что через секунду ты бы истекал кровью. Не советую жать ее и впредь - у меня дурные рефлексы.
Он снова затянулся сигаретой, которую не потерял за этот маневр  и зажмурился.
- Итак. Ты у нас руссо туристо, ты не маг и вытягиваешь магию. Судя по твоему голодному взгляду, это уже тянет на наркоманию, мон шер. Ты знаешь, что с таким подходом долго не живут?
Он не маг. Ну ни капли в нем нет магического, он собаку съел на различиях "свой-чужой", "человек-маг". Этьен прикусил губу.
- Игры Бездны, я полагаю. И кофе в доме нет. Я его ненавижу. Добавим одержимость магами и запах твоей сигареты - хреновый из тебя лаборант, разве что бывший, мон шер. I ne nado pizdet na russkom, ya poimu.
Нет, он не мог  нормально говорит  по-русски, но не раз сталкивался с русской мафией и набор фраз и словарик матных выражений выучил.

+1

8

Достоевский не понял, что было больнее: клацнувшие от неожиданности зубы, прикусившие до крови язык, или ощущение химического ожога от потекшей по венам силы. Наверное, все-таки второе.
Он несколько секунд морщится и молчит, жалея прикушенный язык. Впрочем, марихуана сглаживает неприятные ощущения, смягчает, как ватное облако, будто и не прикусил ты язык, и язык-то вовсе не твой, и вообще языка у тебя нет... 
Кирилл украдкой дотронулся до языка, отмечая пузырьки слюны с кровью на пальцах. Язык был на месте, значит, есть чем говорить.
- Моя шпошобность пре-краш-на, - ухмыляясь, передразнивает он Фоу. От прикосновения к французу, от его силы давит в груди, как от некачественной наркоты: вроде и вмазался, а вроде и жалеешь, но точно знаешь, что тебе мало и ты вмажешься еще не раз. - Пщихопат. 
"Хочу еще..." - на дне пепельницы моргнула Бездна. Кир зашелся в кашле, будто стараясь отплеваться от того, что только что впитал в себя. Эта сила была ему неприятна. Он быстрым движением провел ладонью по шершавым, потрескавшимся губам. Круги под глазами, казалось, стали еще темнее, а скулы - острее. 
- Взъерошься, - шепнул он журнальному столу, и волокна темной древесины поднялись, как чешуя растрепанной змеи. Стол ощерился колючками-занозами, будто большой недовольный кот, и снова стал идеально гладким. Кирилл почувствовал себя значительно лучше, отпустив чужую силу, и, откинувшись в кресле, потер лоб. Болела голова - то ли от использования магии, то ли от травы.
- Серьезная заявка на победу. - хмыкнул он. - Вообще-то я здесь уже шесть лет, понял? 
Почему-то слова Фоу про "руссо туристо" и "хренового лаборанта" больно ударили по его самолюбию. А про наркоманию норм. 
- Ты прям как моя мама. Заботливый, blyat'. Только у нее волосы были покороче. И не уложены, как у тебя. И нефиг было спрашивать, хочу ли я чай, если у тебя только чай. - Достоевский капризно скривился. - Херовый из тебя хозяин, короче. Почти как из меня лаборант. 
Подавшись чуть вперед, он впился в Этьена тяжелым, совершенно безумным взглядом белых глаз:
- А нырни ты в Бездну столько раз, сколько я, ты бы так не говорил, дядя. Если бы ты знал, сколько труда я в это все дерьмо вложил... И трава моя zaebis'. А ты дерьма кусок. - руки он, впрочем, держал при себе. Поднявшись с кресла, он свистнул в сторону, куда, вроде бы, ушел азиат. - Ом, пошли отсюда. Tut po russki pizdyat.

Отредактировано Kirill Dostoevsky (2018-03-04 16:50:37)

+1

9

Ага, не понравилось. Этьен  ухмыляется, наблюдая, как Кирилл бессмысленно колдует. Человек, который отбирает магию и колдует.
-Похоже на артефакт. - Он фыркнул  и  затушил свою сигарету. На диалог про бездну, Этьен долго молчал, а затем меланхолично  кивнул.
-Тридцать пять. Я ходил в Бездну тридцать пять раз и только один раз она меня выпустила живым. Всех остальных сожрала и переварила в ничто, самым мучительным для них способом. Был даже один умник, который боялся, что его съедят хищные личинки. Это было неприятно - они обгладывали его несколько лет в запертом гробу, похороненным заживо. Ну, ему так казалось, конечно. Но умер натурально. - де Труа закурил новую сигаретку и   покачал  указательным пальцем. - Никуда ты не пойдешь, Ому  тоже советую не указывать.  И чем же ты занимаешься, бездноамулет?
Его не смутили грубость или смех о волосах - де Труа  такое было глубоко фиолетово. Большой разницей между ним и мафиози  было то, что у Этьена не было короны на голове. Он был удивительно толерантен ко всему в силу своего, кхм, жизненного  опыта и был так же пофигистичен к попыткам взять его на слабо. С него станется  прикинуться самым жалким на свете, если надо.
Де Труа не терпел, когда его обманывают, ненавидел, когда его не слушают подчиненные и терпеть не мог опасности для самого себя.  Кирилл пока слабо подходил к этим запретам.
- Ты что-то говорил про труд. Расскажи, а я тебе расскажу про свой.  Баш на баш. - хмыкнул француз, склонив голову чуть на бок.
Он очень любил загадки. и с Бездной никогда не было скучно, это он точно знал.
Звучало все это миролюбиво, но отказ отпустить русского на все четыре стороны означал только одно - Этьен посчитал, что этот парень слишком много для себя уже знает. Было  большой ошибкой впускать его в квартиру. Но что с ним делать, Фоу ещё не определился.

+1

10

Тридцать пять... 
Два путешествия в Бездну практически уничтожили психику Кирилла, подкосили его физически и морально, оставив от бывшего научного сотрудника обугленный хамоватый остов.
Тридцать пять...
Брови Кирилла поползли вверх. Этьен, должно быть, конченный психопат. 
"Дай..." - Достоевский понимает, что если он не смоется сейчас, то обязательно попробует силу Фоу на вкус снова. И это очень, очень плохо закончится
- Сказки рассказывай кому-нибудь другому, свистунишка. Не верю. - нарочито развязным тоном говорит он. Чем страшнее, тем громче лает. - Еще как пойду. Полечу. И развлекайся со своей Сейлор Мун как угодно. 
Мандраж пробирает Достоевского с ног до головы. Он очень хочет уйти, а Бездна не хочет его отпускать. Кир был собран, как пружина, как кот, готовый к прыжку. "Артефакт"… Эта мысль не раз и не два приходила к нему в голову, и столько же раз он ее отбрасывал. Он - человек. Не маг. Не артефакт. Живой человек.
Вот только желания у него не совсем человеческие. 
Например, он почти никогда не хотел есть. С момента второго отбытия в Бездну он ощутимо усох и сбросил, кажется, фунтов двадцать, или больше. Но при этом испытывал вечный голод. Не физический. Старался не думать об этом, просто следуя своим желаниям.
Он мог прекратить пить силу. Но не хотел. Или все-таки уже не мог, крепко подсев на подачки от Бездны.
Кажется, подсознание Кирилла понимало происходящие с ним процессы лучше него самого, и очень, очень пыталось его уничтожить, подсовывая самые разные убийственные решения.
- К черту иди, ok da? Я кучу лет въебывал и изучал эту тварь, - он кивнул на недовольно поежившуюся Бездну, плещущуюся в пепельнице, - со школьной скамьи, я в нее даже, блять, залез, вылез, и еще раз залез, кретин. И что в итоге? Патлатый француз вякает, что я "бездноамулет", отлично, блять. Катись в Бездну, а я домой. 
"Хочу", стучащее в висках, становится почти невыносимым. Достоевский щурится как от сильной головной боли. Он не помнит, как оказывается рядом с Фоу, а руки его тянутся к лицу француза. 
- Я же говорил... тебе...

Отредактировано Kirill Dostoevsky (2018-03-04 18:22:35)

+1

11

Наркоман. Прекрасно, Ом притащил к нему наркомана от магии. Фоу  безмятежно валяется, слушая его  и только бормоча  себе  под нос, глядя на часы. Тик-так-тик-так-тик-так.
За эту манеру его и прозвали Фу на Корсике. Ненормальный. Дурак. Его вполне устраивало такое отношение, лишь бы не замечали, как в голубых глазах  пляшет будущее.
Он здесь и в тридцати секундах впереди. Вокруг него мелькают две реальности, и, видя одну, он может менять другую. Этьен  останавливается, когда Достоевский щурится и протягивает
-Улети. - коврик под ногами Кирилла, стоит ему только встать с кресла, дергается и его сносит к стенке, выбивая у русского землю из под ног.
Сам же Этьен слишком  резво  для своего возраста перепрыгнул через диван,  оставляя между собой и русским препятствие, но всерьез он не колдовал.
Это было даже интересно. В конце-концов, Ом никогда не приводил к нему кого-то неинтересного. Таец был уникальным и собирал  вокруг себя исключительно уникальные вещи.
- О, я кажется  сказал по-английски, мон ами, что только В Одном Из Тридцати Пяти Прыжков я выжил. Что случилось с остальными, твои предположения?
Изучал в Бездну. Прыгнул в Бездну. Стал артефактом. Забавно, Этьен  не был уверен, что люди вообще могут из нее выбраться.
- Спойлер: они все умерли. Я же это говорил, верно?  - де Труа нахмурился, снова закуривая. Он дымил как паровоз. - Тридцать пять магов - и на тебя смотрю один я. Так что, поверь, два раза вернуться - это круто. Я бы на твоем месте не торопился выходить из моей квартиры.
Это был честный совет, он бы даже сожалел, если бы на русского пришлось нападать прямо сейчас. Как ни странно, француз был настроен относительно миролюбиво. Для себя.
- Так случается, когда глупый мальчишка, младше тебя, решает зайти в Бездну. А его  просто нашпиговывают  чужими жизнями. Забавно, правда. - де Труа  стряхнул на пол пепел. - Зачем же прыгал ты? Научный интерес?

+1

12

Очаровательное скуластое лицо Ома, скрывшееся из кадра десятком минут назад, появилось в дверном проеме. Выискав нужные адресок и телефончик в хорошо известной ему книжке, он уже успел договориться о доставке на сегодняшний вечер: стероиды в обмен на извинения и нескромные деньги, а еще кое-чего в коробке из-под рисоварки. Эти ребята уже успели усвоить: проще договориться с доброжелательным тайцем, чем вынудить его босса прибыть лично. Рисоварка, кстати, была просто обалденная, прямо как в его мечтах. Он уже почти ровно нарисовал на диване план, где ее нужно будет встроить. Маркером. От руки.
- Чево вы тут зачем? – его голос будто бы стал выше, а сам он – нет. Он звучит как-то слишком уж вальяжно, а его рот, когда открывается, распространяет нежные ароматы сиропа от кашля. Ух и хорошо ж ему…
- Фоу, россист умеет прикольное, но нужно наблюдение, он тупенький и сосать что не просить, - его голова все время кивает, а после он вдруг замирает и многозначительно поднимает вверх указательный палец. – Зато он может кушать враги.
Ом сам испытал это. Немного раньше. Это чувство, что происходящее с его телом не поддается его контролю: вот он, сильный человек и мощный маг, а какая-то ботва от редьки все равно может заставить его голову кружиться. Это раздражало. А еще – интриговало.
Ом гордо пронес свое мелкое тельце к беседующим людям, волей его левой пятки встретившихся в этом очаровательном месте.
- Вы ладить. Не сейчас, так потом, - Ом занес руку над головой Кира и коротко похлопал по воздуху, Почти касаясь волос. – Это моя собака. Черный русский терьер. Я его воспитать, и он стать хороший.

+2

13

Раз, два, три, четыре.
Вертай взад, мальчишка.
Три, два, раз, - Достоевский, взмахнув руками как большая нелепая птица, впечатывается спиной в стену, и что-то гремит, падая. Кажется, блюдца с котятами. 
Кирилл, потеряв равновесие, скатывается по стенке вниз и раскидывает ноги-руки в позе тряпичной куклы. Он еще не успел разозлиться. Он ничего не понимает, не понимает, как это работает.
- О, мне так нравится у тебя в гостях, я же так люблю, когда меня швыряют и бьют тыквой о стол, каждый день, сука, об этом мечтал, спать не мог. - ерничает Кирилл. Глаза щиплет от сигаретного дыма, который висел в комнате густой пеленой. - Я бы сказал, чем тебя нашпиговали... Тридцать пять, говоришь?
На всякий случай Кир поднял руку в защитном жесте. А потом почувствовал знакомый запах сиропа от кашля.
- Слезал бы ты уже с этой херни, остатки мозгов проебешь, тентакля... - с сомнением покачал головой Достоевский. В голосе его послышалось даже подобие заботы. Ом -  непредсказуемый, тупой как воробушек, сама непосредственность, - пришел за ним, и сейчас они радостно съебутся в закат... 
Черта с два.
Что он несет?
Кирилл очень хочет разозлиться на азиата, но не может - слишком смешно, слишком нелепо, слишком странно. Он кривит губы в сдерживаемой усмешке, но в конце концов разражается хриплым, каркающим хохотом. 
- А среди твоих тридцати пяти... кхм... азиатского не было случайно? Они все такие? 
Фраза про собаку вызывает новый приступ смеха: Кирилл просто не воспринимает ее всерьез. Забавы ради он выпрямляет шею и жесткие, чуть колючие от лака волосы касаются ладони азиата, уже лежащей на его макушке. И - ничего.
Он не будет забирать его силу сейчас, это всего лишь игра. Свое он позже возьмет.
- Гав. - едва не хрюкая от смеха, Достоевский потерся головой о ладонь Ома. - Но если ты еще раз так меня назовешь, Пикачу, я тебя на покебол натяну. 
Повернувшись к Фоу, Кирилл пожевал губами. 
- Я... мне было интересно. Я писал работу. Большую научную работу. В Институте. Нужны были опыты, а не описания экспериментов, которые старше дерьма мамонтов. - Кирилл ухмыльнулся. - Может, даже старше тебя. А чего ты там забыл? И почему ты вообще жив?

+1

14

Ом ввинтился в их разговор так же внезапно и приветливо, как и всегда. Фоу обожал его за это и не мог не признать, что таец, со своей неординарностью и исполнительностью был лучшим его помощником. Именно поэтому он не прогнал и не убил этого странного парня и даже испытывал к нему симпатию, насколько Этьен вообще мог симпатизировать кому бы то ни было.
Эта маленькая сценка навела француза на мысли, брови его поползли вверх. Что-то взвесив, он хмыкнул.
- Вот оно что. Что ж, живите. Русский довольно трогательно
о тебе заботится и даже не обкрадывает. Значит ты контролируешь свою способность... худо-бедно.
Он заметил не только эти игры в "русского терьера и пикачу", но и касание волос. Судя по Ому, ничего не произошло. Фоу ухмыльнулся - из этой парочки выйдет толк.
- Ом уникален, Распутин, поверь мне. Я не встречал азиата странней и это комплимент. А что до меня... У всех были свои причины, ученый. Тот, кто выжил, пытался спастись таким вот образом от удивительной судьбы откинуть коньки в лапах у бандитов. Он хотел знаний - и Бездна перемола его сознание, смешав с остальными несчастными.  С днем рожденья меня, так сказать, потому что я - не этот дурак и не остальные маги. В каком-то смысле единственная Моя мама -Бездна. Но я помню каждую из этих жизней, как будто прожил их сам.
Кажется, Ому он этого не рассказывал? Де Труа говорил спокойно, как рассказывают о младшей школе. Он и впрямь не сожалел, у него не было расслоения личностей, он не смог бы существовать с таким грузом, если бы переживал.
- Мой черед. Как насчет выпить, раз уж я тебя побил? - любезно поинтересовался француз и сам направился на кухню. - Зачем второй прыжок. Ты же Знал, что тебя будет ждать.

+1

15

- Хм. Ну, с днем рождения, дядя. - Кирилл поднялся, прям как Россия с колен. С той разницей, что России для этого надо было вынуть кляп изо рта и хер из жопы. А Кириллу - нет. - Ом - кусок мяса, и давай без вот этих вот штук, про "заботу" мальчикам в церковном хоре рассказывай. 
Достоевский поморщился, скрывая смущение. Вот так всегда - один раз попытаешься по-человечески отнестись к азиату, а тебе уже тычут в нос эти мерзкие рисованные порномультики. Фу, ужас, Кир ни разу их не смотрел, как так можно. Еще и комиксы эти... фу.
Он не чувствовал себя в безопасности. Он был не на своей территории и не в своей тарелке. Это ощущение крепко нервировало и вызывало стойкое желание сделать что-нибудь совсем из ряду вон выходящее, чтобы стать хозяином ситуации, довести происходящее до абсурда...   
Интересно, а каково это - чувствовать себя не в своей тарелке всегда? Быть чужим в собственном теле, превратить собственную черепную коробку в коммунальную квартиру на тридцать пять не-человек? 
Достоевский с интересом покосился на француза.
- Не понимаю, то есть тебя тридцать пять, что ли? И с кем я сейчас говорю? С гонгконгской проституткой или с израильским осло... доем? - Кир восхищенно присвистнул. Ни грамма сочувствия. - Как ты дожил до своих лет? Разве тебя не должно было вывернуть наизнанку, как этих лысых кошек шерстью вовнутрь? Ну, от магии использованной, я имею в виду. Только не свисти, что ты говоришь Слова только в крайней нужде. Я видел твое барбекю.
О, Кирилл задал бы еще больше вопросов! В каком-то смысле он сохранил свою любознательность даже в нынешнем своем состоянии, темнота под ногами продолжала манить его как фонарь - светлячка, а Фоу был существом из Бездны, да не одним, да и...
Фоу перебил его. Достоевский повел плечами - что ж, справедливо, информация за информацию - и последовал за ним на кухню, залитую февральским, пока еще не греющим солнцем.
Сыро. Начал накрапывать дождь (или он не заканчивался?). Февральский Лондон разительно отличался от февральской Москвы, где Достоевский успел проучиться год. Не было сугробов, не было кислой коричнево-серой жижи под ногами. Но холодно было почему-то почти так же. Кирилл скрестил руки на груди, задумчиво уставившись в окно. Какой же наглый француз, надо воздать ему должное...
- Для начала, я бывший ученый. Уверен, Институт после всего точно не будет смотреть мое резюме на хедхантере. - Кир ухмыльнулся, явно думая о чем-то своем - взгляд его был рассеян, насколько может быть рассеян взгляд без зрачка. - Откуда я знал? Кто вообще может знать? Ты разве знал, что твою тушу нафаршируют как индейку? Зачем... Затем, что я после первого так одурел, что вторым думал либо закончить это все, либо... Пан или пропал, в общем. Наливай. Хотя у меня есть кое-что поинтереснее. Zaceni-ka.
Достоевский протянул французу портсигар с самокрутками, параллельно успев дать звонкий подзатыльник тайцу, который исследовал кухню на предмет сиропа. 
- Я, например, считаю, что пан, и хер кто меня переубедит. - под нос пробормотал Кирилл, прикуривая. На этот раз зажигалкой.
Добротный урожай, ничего не скажешь. Не давал потерю контроля над собственным телом, а мягко расслаблял мысли и вечнонапряженные мышцы. Особенно популярен был у офисного планктона, с их сгорбленными спинами и боязнью сказать лишнего при шефе.

+1

16

Русскому некомфортно. Этьен миролюбиво следит за ним,  отмечая про себя жесты,  тембр голоса, постановку слов. Он все запоминает.  Протягивает руку и принимает самокрутку, рассматривает ее со всех сторон и, посмеиваясь, закуривает.
- Хороший выбор. Ответ засчитан.
Легкие обожгло дымом, де Труа зажмурился и улыбнулся.
- Мой черед, Распутин.
В голове невыносимо надоедливо играла песенка Бони М.
- Я не Билли Миллиган. Нет пятна, я не борюсь со своими личностями за контроль над телом. Личностей нет. Это...- он задумался. - Как память о прошлых жизнях. Я не могу собрать ядерный реактор, как физик, не могу рисовать так же хорошо как художник, которыми я когда-то в каком-то смысле был. Но если захочу - научусь этому гораздо быстрей, чем новичок. Это как вспоминать правила из школьных учебников, хотя ты давным-давно закончил школу. - де Труа снова затянулся. И впрямь, отличная трава, он  покосился на косяк и вдруг поинтересовался. - Сбываешь кому-нибудь или можно купить?
Он видел эти взгляды в темноту. Парень одержим, но умен и безбашенен - Ом точно с ним не прогадал. Редкое сочетание, а Фоу такое ценил. Но сейчас он  открывал бутылку чертовски хорошего вина из Труа. Фоу вообще предпочитал исключительно французские вина, а лучше из родной Шампани,  а лучше и вовсе шампанское. И как же он скучал по этому вкусу в Гонконге! В Азии с  вином сложно, у  азиатов вообще большие проблемы с европейской едой и выпивкой. 
- Ом, в доме больше нет сиропа. Я не покупаю больше двух пузырьков на твою душу  в неделю. - хмыкнул де Труа  и продолжил. - Итак, что касается магии, все гораздо проще. Я не использую магию в крайних случаях. Я использую ее только по работе. Активную - минимально. Пассивную - постоянно. Время учит быть осторожным, особенно прожитое в прошлых жизнях, тик-так, несется и заставляет оглядываться на свои и чужие ошибки.
Ом сейчас полезет на верхнюю полку, заденет ящик наверху, он упадёт, ударится Достоевскому об ногу и сломает кость на большом пальце. Тридцать секунд закончились
Он бы протянул руку, но не был уверен, что русский не высосет из него ещё энергии. Одернуть тайца он  тоже не успеет, так что...
-...но пассивная магия не влияет на реальность, а просто позволяет тебе видеть немного больше. Это как со снайперской винтовкой. Ты прицеливаешься и делаешь один тихий выстрел.
Он просто чуть перенасытил газами бутылку рядом с Омом и крышку снесло, с гулким хлопком заствляя ее взорваться. Пробка резонировала об потолок и, откочив, толкнула стакан с вином, заствляя его перевернуться прямо на русского, а последнего рефлекторно сделать шаг назад.
В этот момент в миллиметре  от его ноги рухнул тяжелый ящик.
- Дешево, глупо, но показательно. - Кивнул Этьен и хмыкнул.- Я должен тебе чистую одежду, верно? В общем, у меня довольно большой запас сил и я его практически не трачу. А что до сегодняшнего представляения - я ещё не закупил соляной кислоты, а выносить из квартиры труп весьма накладно в современном мире. - Этьен вздохнул. - Свиней в Лондоне тоже не заведешь, знаешь ли, а ведь свиньи очень помогают в таких делах, кино не врет.
Он снова затянулся и довольно прорычал.
-Мой вопрос, Распутин. Как ты относишься сейчас к Бездне?

Отредактировано Etienne de Troyes (2018-03-12 23:55:18)

+1

17

И вот стоит этот хранцуз, мелкий, чуть нелепый, но на вид - обычный homo sapiens...
- Неплохо. Хотя если ты попадешь в плен к сутенерам и они заставят тебя танцевать на этом... хм... на палке, гонконгская проститутка их сильно удивит своими навыками. Я бы не хотел сильно быстро учиться стриптизу. Это выглядит подозрительно. Наверное. Понятия не имею.
...впрочем, homo sapiens ли? Все-таки он маг. Может, маги давно уже перешагнули эту черту, став принципиально новым видом, новой ступенью, а им, жалким просто-сапиенсам, останется только кануть в Лету? 
Может... 
What if God smoked cannabis?
Едкий дым вгрызается в легкие, в горле стоит горечь на грани с выносимой, и где-то между зажатым в груди вдохом и долгим, шипящим выдохом понимаешь, что дотронулся до Вечности.
Кирилл тыльной стороной ладони смахнул невольно выступившие от дыма слезы. Мышцы лица сковало в какой-то то ли презрительной, то ли дебильной ухмылке, зато вечно напряженные мышцы спины и рук превратились в кисель. Достоевский с наслаждением помассировал покалывающую шею. 
- Пф-ф. Я пробовал сбывать по мелочи, и в наказание мне пришлось познакомиться с твоей азиатской мартышкой. - Кирилл хмыкнул, вспоминая события дней минувших. - Я не ботаник, но по долгу службы кое-чего знаю. Сортов много, партии мелкие, сейчас подходит партийка на гидропонике, но она - жесть. - Кирилл томно закатил глаза. - Хочешь - покупай, но если ты тоже настроен попрыгать на моей голове, я с тобой дружить не буду. И Пикачу твоего кодеинового заберу.
Кирилл изо всех сил пытался скрыть свою заинтересованность, но не выходило. На зарплату лаборанта не проживешь... по крайней мере так, как хотелось бы. Предложение Фоу стало бы отличным подспорьем, как бы Достоевский ни боялся с ним сотрудничать. 
Он же отбитый. 
Те, кто запинал Кирилла незадолго до, были простыми бандитами, тупыми увальнями.
Фоу в случае чего банальным прыганьем на голове не ограничится. Запах озона не уставал напоминать об этом.
Он, безусловно, силен, этот маг. Будто сошел со страниц книги, бывшей плодом больного союза Уайльда и Булгакова.
Забрать бы его силу...
И ответ на его мысли звучит как гром среди ясного неба - или как хлопок пробки, ни с того ни с сего ударившей в потолок. 
- Твою ж... - Кирилл отпрянул, переводя ошарашенный взгляд то на Фоу, то на ящик. Мир с запахом каннабиса взорвался мириадами красок. Достоевский хихикнул. - Это было эффектно, маленький Наполеон. Теперь я буду винить тебя во всех обломах. Ты круче, чем монстр под кроватью. Но если ты еще раз назовешь меня Распутиным, пить я с тобой точно не буду. Закон парных случаев бдит.
Он довольно хмыкнул, отмечая изменившуюся мимику маленького Наполеона (правду говоря, они были одного роста, но Кириллу очень хотелось нащупать хоть какие-то болевые точки). Француза-то цепануло.
- Ишь ты. - Кирилл недовольно поморщился. Не нравится ему вопрос, ох как не нравится. - Любишь копаться в чужом грязном белье?

+1

18

Вот чертов русский провокатор! Но едкий дым раздобряет Этьена, хотя  его напускная доброжелательность всегда не более чем ширма, чтобы он не принимал и с кем бы не общался. Наверное, исключением был Шейм и то потому, что де Труа позволил себе такую удивительную роскошь как найти отбитого. но все же ребенка, который ничего  страшнее экстази в своей жизни не видел. К Кириллу, Ому и ему самому это не имело никакого отношения. Сейчас он был абсолютно в своей среде.
-Так вот как вы познакомились.. Что ж. - де Труа вертел в руках монетку, следя за Достоевским. - Можешь винить меня во всех грехах, но вот что я скажу.
Он подошел к Кириллу вплотную, подался вперед так близко, что схвати его.. Но по взгляду де Труа  было понятно. что он тут же ответит. Бешеные глаза. В черных зрачках - Бездна. Плещется, огладывая тело, но не калеча, используя Фоу как свою маленькую руку хаоса и он благовеенно следует этому предназначение. Он расшатывает, уничтожает, ссорит, отравляет, обманывает. От его рук много магов умерло, не меньше - было доведено до прыжка в Бездну. Это был не человек и не маг. Это был псих. Но Этому психу нравилось то, что он видит перед собой.
- Я одного роста с Наполеоном, мне это даже нравится. Знаешь, удивииительно приятно втаптывать в асфальт дуболома, когда ты метр с кепкой.
Он  снова  затянулся  и  продолжил.
- Что до тебя - я могу предложить тебе покровительство, в обмен на контрольную закупку. Увижу, что продаешь кому-то другому - съем. Увижу, что кто-то на наедет на тебя - съем его. Все просто и честно. Как тебе?
Он отступил и легко запрыгнул на барную стойку,  болтая в воздухе ногами.
- А что до меня - я обожаю грязное белье, если оно интересное. Мне скучно, Достоевский. Слишком скучно. - француз взъерошил волосы шныряющему Ому.-  Я убью за что-то интересное и мне плевать на самую благородную и выгодную цель, если она банальна. Это большой минус тридцати пяти жизней до - перестаешь испытывать эмоции. Перестаешь воспринимать новое. Люди переживают, когда происходит что-то новое, первое впечатление наносит свой отпечаток на все. Но у меня было тридцать пять взрослений, десятки любви всей жизни, трагедий всей жизни, сотни влюбленностей. Я знал хороших парней, плохих парней, перепробовал кучу профессии, меня подставляли, я подставлял, я был тряпкой, героем, офисным планктоном, творческим человеком и рабочим дуболомом. - бешенные глаза уставились на Достоевского. - Ома я тащу в это же дерьмо. Хочешь Пикачу - прийдется смириться с безумными установками. А значит я буду копаться в твоем грязном белье, потому что ты точно не банальность.
Это был ещё один аванс в их игре "информация за информацию".

0

19

Кирилл очень медленно, осторожно, будто боясь спугнуть, коснулся пальцем груди Фоу. 
И не забрал ничего. Ни крошки. 
Даже не подумал.
- Ты еще в ушко мне подыши. Про личное пространство слышал, нэ? - Кирилл, не сводя взгляда с безумных глаз француза, мягко оттолкнул его ладонью в грудь. Ровно на шаг. 
Вышло действительно почти интимно.
Кириллу показалось, или Ом прожигал в нем дыру взглядом?
- Мда. Я, пожалуй, повременю с поставкой "потяжелее", - Кирилл, хмыкнув, воткнул бычок в пепельницу на столешнице. В глазах Фоу - концентрированное зло, сумасшествие, граничащее с помешательством. Э т о  сделала с ним одна сигарета? Что-то Достоевскому подсказывало, что нет. Косяк был всего лишь отмычкой к двери, за которой Синяя Борода прятал скелеты своих пташек-жен. 
Сколько скелетов в шкафу Фоу? 
Бездна собралась рыхлым пеплом на дне пепельницы. Темным, иссиня-черным.
Кирилл повел плечами, разминая мышцы.
- Не пойдет, - он вызывающе тряхнул головой с налаченным недоирокезом. - Что если мне предложат цену получше? Ты убиваешь конкуренцию, Наполеон. Нехорошо быть монополистом. Мы же не в России, в конце концов.
Достоевский не смог скрыть облегченного выдоха, когда маленький психонавт отступил еще на шаг. Воздух стал менее... наэлектризованным. Артерия на шее перестала ходить ходуном, возвращая свой нормальный ритм.
Он, сощурившись, выслушал монолог Фоу, даже не перебивая.
- Ах, скучно, - процедил Кирилл сквозь зубы.
О Боже, какая жалость, какая проблема! 
Человек, живущий в роскошном доме (и ведь он не единственный, скорее всего), договаривающийся о поставке наркотика, как о доставке цветов, говорит, что ему скучно! 
Человек, который сто лет не задумывался о том, что он будет есть на ужин и чем будет платить за квартиру, человек, который вечерним же рейсом может отправиться в любую точку мира, человек, который, наверняка, никогда серьезно не болел... говорит, что ему скучно!
Видите ли, он все это переживал.
Скука - привилегия состоятельных людей. Бедные скуки не знают.
Интересно, его, Кирилла, больше злят выпендрежные пассажи Фоу, банальная зависть низшего класса или все-таки то, как по-хозяйски он потрепал Ома?..
- Я бы выстрелил себе в голову, если бы мне пришлось переживать тридцать пять пубертатных периодов, - Кирилл скривился и поджал губы. - Хватит ныть, Фоу. Скучно - займись вышиванием. Стань отшельником. Поселись в моем районе, и дерущиеся, орущие и трахающиеся во время драки соседи не дадут тебе скучать. Скука - полная хуйня для педиков и домохозяек, - он дотянулся до бутылки вина и поднес горлышко к носу, изучая запах. Чуть мускусный и с какими-то цветочками. Розы, что ли? Пфе.
Достоевский сделал большой глоток с горла, и будто случайно качнул бутылкой. На полу образовалась винного цвета лужица, собравшая в себя брызги, оставшиеся после падения стакана. 
- Смотри, Фоу, - Кирилл указал кивком себе под ноги. Лужа приобрела бархатисто-черный цвет и тянулась к его ногам. - Я бы хотел думать, что у нас с ней взаимовыгодное сотрудничество, но боюсь, что она сожрет меня, как только я перестану быть полезным. 
Глаза его стали белым, ничего не выражающим стеклом. 
Он облизнулся, собирая вино с уголков губ. Одержимый борзой пес.
- А я буду полезным. И утоплю твою скучающую французскую мордашку в Бездне, только скажи.

+1

20

Ага, все-таки контролирует. Фоу про себя отмечал все, что делает Достоевский. И контролирует-то неплохо. Надо будет не вестись, если что, на оправдания. А он был  тяжелым. Не подманишь, не  уговоришь, самостоятельный русский пес. Фоу промолчал про конкуренцию, про себя хохотнув. Этого психа не так давно чуть не убили, а он хоть бы хны, беспокоится об оплате. Ну-ну. де Труа удивленно смотрит на взъевшегося на его скуку Достоевского. Задело? Зацепило. Ах, мы нежные и презираем такой подход. Он едва сдерживает (всего секунду, потом начинает нагло улыбаться) смех, думая о том, что Достоевский совершенно не знает его. Когда ему было столько же, сколько этому парню, даже если взять Жан-Жака, чье тело он с удовольствием и гонял, он был трехсортным шулером на Корсике. Хренов юношеский максимализм.
- Было.
Вышивание.
- Было.
Отшельничество.
- Было-было-было. - он смотрит на Бездну спокойно, все так же болтая ногами и сидя на столешнице барной стойки. Не нахально, как на весь остальной мир - он Отличное Знает, что  там, в этой темноте. Слишком хорошо. И не горит желанием сделать тридцать шестой прыжок, не имеет ни малейшей капли самомнения, что он круче Бездны. Фоу поднимает взгляд, и скалится. И вдруг выдает.
- А ты рискни, белые глазки.
Комнату  накрывает темнота. Бездна смеется, облепляя стены- это Этьен ее зовет, подманивает, прокурчивая в голове одно за другим воспоминания. Русский думает, что он один так умеет? Тени пляшут, формируя   причудливые узоры.
- Какой к черту заговор, ты просто никому не нужен, оглянись назад - будет ещё хуже. - на распев произнес Фоу,  совсем немного меняя светопередачу, чуть изменяя отражение и на стенах.
Этот театр теней был по-настоящему стремным. В бешенном калейдоскопе мелькали фигуры, вырванные из десятков воспоминаний. Подворотни, дорогие дома, трафареты прилично одетых людей и валяющихся на земле бомжей. Мелькнуло несколько детей, жуткой черно-белой панорамой разворачивались боевые действия и обстрелянные дома.  И все это поглощала Бездна. Одна за другой жизни пожирались и чем больше Этьен всопминал, тем  больше расползалась темнота Бездны по стенам, наблюдая за этими двумя, перегорождая все выходы, оставляя их втроем в клетке кухни. Фоу не умел управлять Бездной, но он знал как ее звать. И вовремя отступать.
Мансарда, мольберт, темнота, хлынувшая из картины, поглотившая тень художника, разрывающая его на части. Мальчишка, играющий в классики, которого сбивает машина - его рука тянется к луже собственной крови  и  разрывается Бездной. Раненный военный в каком-то раздолбанном  доме, облепленный  Бездной, нырнувший в нее с матом и выброшенный обратно с переломанным позвоночником. Девушка, пятящаяся в подворотне от какого-то маньяка. Валяющийся на земле бродяга. Серьезный банкир в своем кабинете...
Их всех ломало,  выворачивало, резало и поглощало живой темнотой. Этьен не боялся Бездны. Но по его бешеному взгляду  можно было понять, что он с огромным удовольствием утащит за собой Достоевского, если они начинают прыгать.

Отредактировано Etienne de Troyes (2018-03-20 01:07:22)

+1

21

Резко стемнело, как перед грозой.
Внезапно выросшая рядом с Кириллом тень коснулась его липким щупальцем, оставляя на месте прикосновения странную изморозь и капли воды. Достоевский вздрогнул и вжался в угол между стеной и столешницей.
Тени, тени, тени! Будто какой-то шутник, задернув шторы, прокручивал резной абажур на лампе: фигуры, фигуры, тысячи их, тысячи сцен!
И все было не так плохо, пока Бездна не начала вытягивать память и Кирилла тоже. 
Шорох кринолинов из мыслеобразов Фоу сменился тихим журчанием воды...
- Прекрати, чтоб тебя! - крикнул Кирилл в темноту, почти не видя Фоу, но зная, что он там. 
Было плохо - будет еще хуже.

"Залезай ко мне на плечи и прыгай!" - Сочи, июль, давно, очень давно, крепкие папины плечи и мамин смех. Кирилл прыгает высоко и падает глубоко, соленая вода Черного моря попадает в нос и уши, папина ладонь ложится на макушку и притапливает его, а он смеется, и захлебывается, и чувствует, как судорога сводит икры, и никуда не деться от этой горечи в носу... Спиной падает на гальковое дно.

По стене кухни ползет огромная тень медузы и тянется, тянется, тя-нет-ся, прямо как минуты на дне.
"Хочу его... Все закончится..." - будто шелест воды.
Кирилл резким и сильным ударом о столешницу отбивает дно у винной бутылки. Звон и хруст стекла заполняют собой вакуум вокруг.
Какая любовь - такие и розы.
"Спускайся, ну," - подбадривал он себя так давно, так давно, ступая в плещущуюся темноту в первый раз...
Страх достичь дна еще раз парализует, но единственный способ остановить этот хаос - уничтожить его причину.
- Ну ты и мразь, Фоу, - рычит Кирилл и, сделав рывок вперед, бьет розочкой наотмашь, по лицу - или туда, где оно должно быть.

+1

22

Что, не нравится? Этьен следит за тенями, голос Достоевского пытается прорезать мрак, но глухо, пусто, русский запустил игру, а Фоу ее подхватил. Француз с любопытством следит за огромной медузой и чуть не упускает момент. Звон разбитой бутылки выводит его из транса, заставляет подобраться, а Бездна жадными глазами смотрит на два своих эксперемента. Человек, ставший артефактом, вывернутый на изнанку и маг, пересобранный, лишенный своей судьбы. Они оба действуют больше по указке Бездны, чем по собственной воле, но один  слушает Бездну как жрец, а другой разрушает мир по ее воле как жнец. де Труа это казалось очень забавным.
Не менее забавным, чем выпад Достоевского. Этьен не успевает сказать заветные Слова, но отклоняется вправо и стекло задевает щеку, осколками вгрызаясь в кожу. Забив на кровь, он все- таки шипит.
-Тик-так..
Ворох черного от Бездны будущего. Он спрыгнет и его макнут прямо в темноту. Ну нет, братец.
Де Труа подается вперед, перехватывая руку Кирилла с розочкой, а второй вцепившись в жесткие волосы и с силой рухнув на Достаевского, заставляя его упасть мордой в черную лужу, наплевав на то, сколько этот ходячий артефакт может сейчас отобрать у него сил.
И в глазах чертового француза разгорается настоящий восторг.

+1

23

Вниз по кроличьей норе.
Фоу шипит свои проклятущие Слова и наваливается сверху, чернота надвигается... 

Я к тебе приближался стремительно как авиатор
И уставшая шляпа моя всё пыталась обнять подбородок.

Что там было по физике? Масса характеризует инертность тела? 
Кирилл, потеряв равновесие, падает, и пытается вжаться в стойку - лишь бы не рухнуть в эту жижу. Рука Фоу вцепилась в волосы, а Достоевский критически не успевает забрать сколь-нибудь много сил, чтобы вставить свое Слово. 
Падение неизбежно.
Ну нет, один он там не сдохнет!
Кирилл, выпустив горлышко бутылки, перехватывает запястье Фоу, второй рукой вцепившись ему в лицо, ногтями, пальцами разрывая раны на лице француза. Звона стекла не слышно: бутылка упала в Бездну.
Достоевский набрал полную грудь воздуха и упал, утягивая за собой Фоу. 

Мы столкнулись! 
И ты неожиданно больно прокусила мне руку 
Когда я пытался погладить твою нежную спину

Господи, как же холодно!..
Ощущения ни на что не похожи, ни на первый спуск, ни на второй. Он - Алиса в глубокой кроличьей норе. Достоевский чувствует себя Стрелкой, выкинутой в бесконечный ледяной Космос. 
Космический мусор. 
Нет ни притяжения, ни малейшего ощущения падения, ничего. Только шум прилива в ушах и теплая влага под пальцами. Кровь разлетается крошечными песчинками, сворачивается прямо в воздухе и приобретает странный фиолетовый оттенок. 
Кирилл выдыхает. Ощущение одиночества и покинутости усиливается многократно. Ему никогда не выбраться отсюда, не в этот раз. Им не выбраться. 
Где-то очень далеко он замечает мутную стену, похожую на ливень. Космический воздух сыреет, а под ногами проносится что-то, смутно напоминающее ската с его никогда не унывающим развеселым хлебалом.
- Зачем?.. - язык его заплетается, а голос охрип и звучит странным эхом. Кир отпустил многострадальное лицо француза и пнул его в колено, отталкиваясь. Получилось забавно.
Их одежда была точно пришита друг к другу.
Мимо пронеслась пресловутая розочка из зеленого стекла, кружась в невидимом - пока - водовороте. Тревога, пока неясная, непонятная, сжимает виски.

+1

24

Чертов русский. Этьен то ли шипит, то ли рычит и, не отпуская цепкой хватки,  проваливается за Кириллом в чертово ничто. Он не боится Бездны, но не хочет этого делать. Не хочет и ныряет с восторгом - вечер перестал быть томным, в кровь выплеснулся адреналин и это приятней любого наркотика. Достоевскому в кампаньоны достался фирменный психопат.
Весь мир померк и только голос Распутина выводит его из комы. Первые мгновенья он даже наслаждается ничем, в восторге чувствуя, как исчезла гравитация, пропали звуки и свет, Бездна облизывала кожу так знакомо и фатально. Фоу прекрасно знал, что это последнее приятное ощущение, а дальше будет больно до смерти.
Он нигде не был так реален как в Бездне, ведь вся его личность была ее творением. Как обидно будет помереть сейчас, просто на ровном месте. Или закономерно?
Но затем этот чертов голос. Пальцы, толчок, русский поломал всю прелесть момента, возвращая Этьена к существованию, к мысли, что надо как-то жить.
- Ах ты...
Они были связаны. Фоу в ужасе смотрел на темные нити, переплетавшие их одежду и... черт, да они тонут!
Этот идиот боится утонуть, да?
Фоу хотел было выругаться, но кислорода катастрофически не хватало и он дернул Кирилла на себя. Колдовать под водой было чертовски неудобно, а оторваться от русского он не мог. Нужно всплыть, черт.. Только Этот утянет его на дно.
Ну нееет. Нет-нет-нет.
Давай, ползи вверх, хренов русский. Француз пытается всплыть и не растратить драгоценный воздух, которого, конечно нет, но у психопатов, знаете ли, сил побольше, чем у обычных людей и он упорно тянет ща собой Достоевского.

+1

25

Темнота внизу зашевелилась, выпуская длинное, тонкое щупальце. 
Грозовая вспышка осветила их лица, запахло озоном и хлынул ливень - снизу вверх, прямо из-под ног, раздувая парашютом одежду и стегая по лицу длинными росчерками капель.
Небо в иголках...
Щупальце сокращается, вытягивается, и еще одно, и третье - чернее ночи, шарятся в звездной пыли в поисках добычи. Скат с глупой ухмылкой насажен на них, как бабочка на булавку. Белое брюшко светится в непроглядной темноте.
Достоевский выдыхает, и его выдох катится вниз упругими фиолетовыми пузырями. 

"Кролем, кролем! Сожми пальцы вместе, как вилкой гребешь!" 
Он - лучший в группе, а на дне бассейна мозаикой выложено солнце с красно-рыжими извивающимися лучами. Кирилл жмурится: из-за волн кажется, что лучи живут своей жизнью, и наблюдать за ними интересно, но немного страшно.
У него скверная осанка и лишний вес, доктор настаивает на посещении бассейна. 
Глупый доктор не знает, что на амфетаминах худеется лучше всего.

Они висят, как сиамские близнецы - абсолютно разные, но сшитые.
Кирилл пытается вдохнуть, и странная атмосфера с огромной неохотой дает ему крохи воздуха: будто давления не хватает, чтобы протолкнуть вдох в легкие. 
- Гхаа... а... - закашливается он и вцепляется Фоу в плечи, беспорядочно бьет руками и ногами, и пришивается еще больше, лицо его перекошено от страха, а артерия на шее, кажется, готова взорваться.
Фоу тянет наверх, но его сил мало на двоих.
В висках стучит, а перед глазами плывут кровавые пятна, полувоздушная-полуводная атмосфера не дает нормально вдохнуть, и чувства удушья и бесконечных километров под- и над Достоевским убивают остатки его самообладания. Он закашливается снова - страшно, хрипло, - и растерянно смотрит, как клочья кровавой булькающей пены, похожей на сладкую вату, падают...
Щупальце обвивает лодыжку Кирилла и с силой тянет на себя.
До него доходит, чего хочет Бездна. Выглядит безрассудно, но так или иначе - им уже не жить. 
Он обхватывает Фоу за плечи и, для пущей верности впившись зубами в его плечо, тянет на дно, в объятия безглазого черного октопуса. 
Ливень наконец-то бьет сверху вниз.

Отредактировано Kirill Dostoevsky (2018-03-20 19:03:33)

+1

26

О, Господи, хватит. Хватит чужих воспоминаний, хватит чужих жизней, Фоу упорно пытается выкарабкаться из этого дерьма и, увы, вытащить за собой балласт в виде русского. Эйфория так же быстро переростает в ужас, он начинает догадываться, что происходит.
Он ненавидит этих хреновых магов. Страдающих, цепляющихся за  свои жизни, за расшитые лоскутки воспоминаний. Этот дерзкий парень такой же как и тридцать пять предыдущих его "Я". Жан-Марк в последнем прыжке вопил и сходил с ума от того, во что превращается, но Фоу, сцепив зубы, упорно пытается вынырнуть.
Черта с два.
Он не смотрит на дождь, ему плевать на иглы или ската. Русские народные галлюцинации. Но Достоевский так тошнотно-слабо сопротивляется, а затем и вовсе вцепляется зубами в его плечо, что ему не выплыть. Фоу невольно кричит, разбазаривая последние капли кислорода, теряя сознание и чувствуя, как что-то тащит их вниз. Что-то болезненно-знакомое, прогрызающее нити в его теле, сшивающее его с Достоевским, словно две тряпичные куклы.

А потом он провалился в темноту. Они провалились.

Фоу открывает глаза от дождя. Он - набитая тенями ветошь. Не человек и не маг, а насмешка над человеческим родом. Поднимая руку к лицу он понимает, что она черная и в этот момент он был бы счастлив, если был бы просто негром. Нет. Каждую его клеточку захватила Бездна и только слабое ощущение русского под боком дает какое-то осознание реальности.
- Вор.
На него смотрят лица. Их окружили люди, Фоу пытается попятится, но не может, он почти бестелесен. И привязан.
- Эй, Распутин..
- ВОР.
На него смотрит его молодая копия. Жан-Марк. Ни тени безумия, только одежда в хлам. Дешевая, купленная на последние деньги и навечно испорченная. Длинные черные волосы свисают слипшимся от крови сосульками. В дерьмовом виде он прыгнул в Бездну, это точно. Жан-Марк тянется к призраку, Фоу вдруг остро понимает, что ему никуда не деться. Он разворачивается к русскому и от души дает ему пощечину, пытаясь привести в чувство. К Достоевскому он почему-то может прикоснуться.
- Давай, утопленник, у меня проблемы, очнись!
- Это моя жизнь, урод, ты отнял ее.- Жан-Марк идет к нему медленно, словно через толщу воды, но Фоу остро чувствует, что он может его убить. Как и все остальные.
Что там было, черт возьми? Скаты? Море? Бассейн.
- Мне блять твоего папочку сожрать, чтобы ты перестал захлебываться своим горем?! Ты не в море, не в бассейне, это хренова Бездна, очнись. Долбанные истерящие люди...

Отредактировано Etienne de Troyes (2018-03-20 19:13:06)

0

27

Пан или пропал - и снова пан.
Он почти жив и горд собой до неприличия.
Кожа, начавшая было принимать нездоровый синеватый оттенок утопленника приобретает нездоровый серый оттенок заядлого курильщика. Цвета жизни.
Кирилл закрывает глаза и утыкается носом в землю (землю! Твердую! Живую!), переводя дыхание. Бездна прошлась по нему дыроколом, сшивая, связывая, опутывая пока невидимыми нитями. Он ничего не чувствует, но прекрасно понимает, что это ненадолго. Бездна всегда берет свое.
Эйфория от ощущения тверди расцветает красным маком перед глазами. 
Хлесткая, мокрая пощечина вырывает Кирилла из сладкой полудремы. Он нехотя привстает на локтях, вытирая рукавом ниточку кровавой слюны, тянущуюся с губ. Линза наполовину сползла, обнажая полумесяц-радужку, и от этого вид у Достоевского еще более потрепанный и диковатый.
Он хищно оглядывает толпу теней, пока еще не понимая, но уже готовый к драке.
- Ты... - Достоевский закашлялся и сплюнул соленую воду. - Ты... кха... бесполезный кусок дерьма... Лягушкоед... Ты виноват... и даже защитить себя не можешь...
Ах, как ему нравится слышать истеричные нотки в голосе Фоу! Спуск в Бездну, конечно, того не стоит, но хоть какая-то сатисфакция.
Кирилл поднимает тяжелый взгляд на образину, медленно ползущую к ним, и с некоторым удивлением отмечает, что совершенно ее не боится. Ни ее, ни кого бы то ни было еще, коих здесь немало.
А вот француз, кажется, вот-вот завизжит как сучка.
Образина тряхнула головой и сквозь окровавленные дреды-патлы Достоевский видит знакомое личико... Переводит взгляд на окровавленные щи Фоу, обратно на образину и с некоторой паузой разражается жутковатым, сумасшедшим хохотом. Звук отражается от невидимых стен гулким эхом. Похоже, дно не такое уж и большое...
- Ты боишься себя!? Я лучше утопленником... - Кирилл встает на колени, но его снова перегибает пополам от истеричного смеха. 
А между тем образина-Фоу джуниор подбирается так близко, что Достоевский чувствует, как от нее несет могильным смрадом и холодом. На губах остается привкус железа. 
Фоу бесполезен в своем страхе.
А он, простой человек, кое-что может. 
Кирилл вцепился в плечо Фоу, грубо вытягивая его силу и пропуская через себя.
- I derzost' ih da sokrushitsya... - невидимая сила, повинуясь Словам, очерчивает их, мокрых и тщедушных, серебристым кругом.
А все, что оказалось снаружи, рухнуло вниз с оглушительным грохотом. Кажется, сама земля застонала.
Круг светится мягким жемчужным светом. Они одни на необитаемом острове.   
- Вот и все, слабое ты говно... - радужка-полумесяц цвета прозрачной стали, выглядывающая из-за матовой линзы, вкупе с ухмылкой придает лицу Кирилла выражение Пеннивайза. Он перестает забирать силу, и теперь просто сжимает плечо француза. - Если мы выберемся, я подгоню тебе вагон тик-така, повелитель времени хуев... Ты живой вообще, нэ?..
Ему самому тяжело дышать и очень хочется спать. А еще он не знает, как отсюда выбраться, но почему-то это не пугает его. Бездна окружила их, он видит ее ехидную усмешку в россыпи звезд наверху...
Кирилл чувствует внезапный приступ дурноты, Господи, как хуево-то, сердце стучит набатом, тяжело, звонко...
Снова пошел дождь. На этот раз - как положено.

+1

28

Ах ты ж... Фоу чувствует, как силы уходят из него, он в полуобморочном состоянии от хренового прикосновения русского и только хрипит.
- Не себя...
О да. Он чувствует каждым сантиметром кожи ненависть тех, кто похоронен в Бездне. Его разорвали бы здесь, под хохот породившей его темноты, если бы не Достоевский, сожрали бы по кусочкам, как папуасы Кука. Отлично, он наблюдает представление "что с тобой будет, Этьен де Труа, если ты сунешь свою морду в Бездну ещё раз". Слова Распутина звучат как старое русское колдовство, оно и похоже именно на колдовство - с кругом,  смутно понятным словами и серебром. Этьен не обижается на хохот, он вообще на удивление не был склонен  обижаться и больше всего  сейчас был заинтересован в том, чтобы  кошмары не пожрали его вместе с этим хреновым ходячим артефактом. Его дикий вид немного завораживает и Этьен не может не признать, что это чертовски необычное зрелище.
В голове шумит, перед глазами плывут  черные тени. Сколько этот русский отобрал у него энергии? Кажется, хватит на несколько бессоных ночей гулянок. Фоу слабо махает рукой, как бы говоря, что в норме, но затем дергается.
- Эй-эй, стой!
Он подхватывает Достоевского под руки, наплевав  на опасность прикосновений к этому придурку. Они и так повязаны и Этьен не знает, как это будет выражаться, если они все-таки выберутся.
- Сам-то хорош, отъезжаешь, как маленькая девочка, чертов колдун. Как ты вообще жив до сих пор, самоубийца?
Фоу не нравится, что они связаны. Ему не нравится сотрудничать, он привык быть одиночкой и Бездна все это поедает в его мыслях. Но он меряет пульс Достоевскому, проклиная несуществующую реальность, понимая, что она ненастоящая, что они сами ее создают, как и Достоевский сейчас создает  себе проблемы.
- Этого нет, придурок. Ничего нет. Мы в чертовом нигде.
Этьен пытается соображать. Он касается холодными пальцами  лба Достоевского и ворчит.
- Ты по-моему все из меня вытащил, урод, даже током тебя не коротнуть. Так что слушай внимательно...
Но тут Бездна вгрызается в его руку, вызывая на секунду недоумение на лице Фоу. Началось... Острые иглы пронзали пальцы, выворачивая суставы и вправляя их тут же  обратно, заставляя Фоу хватать ртом воздух от боли.
- Опять...
Так было. Было ещё хуже, но это не отменяло того, что боль разрывалась в его воспаленном сознании огненными вспышками,к  такому не привыкнуть. Этьен сцепил зубы, сам опускаясь на колени, шипя маты на французском.
А Бездна только начинала. Она растекалась по венам Фоу, опутывая сердце, добираясь до мыслей, не находя в его сознании ничего хорошего и, кажется, удовлетворившись этим. От этого психопату не становилось легче, он сгибался, чувствуя тысячи игл,  которые словно прошивали его,  пробивали мышцы и кости.
Так скучно, Этьен? Может ты заигрался?
Черные нити тянутся к Кириллу,впиваясь  в русского, завершая задуманное, и до француза  начинает доходить. Боль становится невыносимой, он  пытается шептать Слова, но остро чувствует, что теперь человечек может не выдержать - болевой шок даже  в Бездне никто не отменял. Слова падают в темноту, обгладываемые Бездной, вывернутые суставы  горят огнем, а затем словно что-то  ломается под хмыканье Бездны в его Словах.
Он хотел разрезать нити. Фоу отчаянно пытался не быть связанным с этим русским и чем отчаянней он сопротивлялся, тем сильнее они натягивались, но в какой-то момент разрушительные слова обломались и почти падая в обморок он чувствует, что Бездна пропустила его жалкие попытки, но  извратила их. Вместо разрушения он остро почувствовал, что Слова обернулись к Достоевскому, залатывая его раны.
- ЧТО ЗА ХРЕНЬ?!
Вот тут он впервые по-настоящему удивился. Он не умел в магию, воздействующую на организм. Вообще. Никогда. Он не понимает, что за хренова издевка, почему их не разорвало до сих пор на клочки, но вместе с Достоевским вдруг чувствует снижение боли и шутка Бездны до него начинает доходить.
- Que diable se passe-t-il?
Так не бывает.  Это невозможно. Зачем, черт подери, это Бездне?

+1

29

В груди будто яблоко застряло, и ни туда, ни сюда. Достоевский хватает ртом воздух, как рыба, и со смесью страха и удивления смотрит на Фоу, подхватившего его под локти, як кисейную барышню.
Голова кружится - какое небо! звезды!..
Француз, запихнувший их в эту срань, пытается назвать его самоубийцей - смешно, смешно.
- Е-если бы... руку... не свело... Я бы тебе всёк... - липкий пот градом льется по лицу Кирилла, а руку действительно свело. Дышит, как после кросса: быстро, неглубоко. 
В груди слева разгорается пожар, будто кто-то ткнул раскаленной иглой трепещущее сердце.
Достоевский пытается понять, что говорит Фоу, пытается перестать думать о "нигде", но это сродни попыткам не думать о белом медведе. В его черепной коробке бьется тяжелая, вязкая мысль о том, как грустно и нелепо сдохнуть в сраном "нигде" от банального инфаркта в двадцать четыре года.
Он мечтает о том, чтобы забыться сном - пусть даже в мире, где у него не будет ни свечи, ни савана.
"Ты всего лишь человек," - шипит Бездна прямо в мозг, смешивая мысли, как колоду карт, - "Не обольщайся."
Со своим уставом в чужой монастырь не ходят.
Со своей магией - извращенной, темной, - было глупо зажигать свет в месте, где должен быть мрак.
Кирилл выгибается дугой от жара в груди и хватает дрожащей рукой жетон на шее - металл холодит кожу. 
- Х-хватит мучить меня! - он с трудом выталкивает из себя слова. - Добей уже, тряпка ссаная!
А потом все стало действительно еще хуже.

Ему четыре года, и мать прижигает разбитую коленку зеленкой, а он беззвучно плачет, закусывая пухлые губы. Беззвучно - потому что мальчики не плачут. Тогда ему казалось, что больнее ничего не бывает на свете.
Ему восемь, и дежурный хирург наживую шьет рану на лбу, из-за натяжения она кажется огромной. Он боится, смотрит исподлобья и снова закусывает губы - больно, больнее на свете нет, зато будет, чем похвастаться во дворе.
Ему двенадцать, и он спрыгивает с крыши гаража на ржавый гвоздь, заслуживая подпольную кличку "Буратино". Больно!
Ему четырнадцать, и девушка дает ему хлесткую пощечину, хлопая дверью. Больно!
Ему восемнадцать, и бык-птушник ломает ему пальцы на руке за... какая разница, за что? Не ваше дело. Больно!
Ему двадцать два, и его выкидывают из окна общаги, и только раскидистое дерево, мешковатая одежда и чудо Божие спасают его от перспективы стать овощем. 
Бездна собрала все и, продев нить в иглу, приступила к курсам кройки и шитья.

Кирилл приходит в себя от собственного дикого вопля. Кажется, орет он давно. И сильно. 
Замолкает и дышит полной грудью - вверх-вниз, вверх-вниз, нет больше пожара, все, что могло сгореть, сгорело. Рубец на сердце остается последним напоминанием о бушевавшей стихии. 
Он переводит взгляд на Фоу. Тот выглядит настолько обескураженным и нелепым, что Кир не сдерживает усмешки.
- Че ты пялишься? Загораю я, не видишь... 
Раскинув руки, Достоевский закрывает глаза и расплывается в блаженной улыбке. Боль медленно, но верно утекает, и становится действительно светло... 

Раздается до боли узнаваемый детский... нет, даже младенческий смех.
Кир удивленно вскидывает бровь и смотрит на Фоу. Тот, кажется, тоже не в курсе. 
А затем Бездна за их недозащитным кругом собирается в огромную велюровую тварь с треугольной антенной на голове.
- ПРИВЕ-Е-ЕТ! - тянет оно низким голосом, и направляет на них свет пузи-прожектора. - ПУ-ЗИ-БЛИН-ЧИ-КИ ГОТО-ОВЫ!?
- Э... это не мое... честно... - Достоевский вжимает голову в плечи и старается не сталкиваться с Фоу взглядом.
Однако руки его предательски задрожали.

+1

30

Он едва  дышит. Едва может шевелиться, но поражен до глубины души, смотря на свою руку, словно у него только что сломалась волшебная палочка.
- Я тебя только что вылечил, идиот. Я не умею лечить. Или калечить организм. Вообще. Никогда. А от бездны магия  теряется и портится, а не...
Он замер,  задумавшись о другом.
Почему они здесь?
Почему все так просто?
В смысле... Фоу хмуро смотрит на Кирилла,  подходит к нему и вдруг пинает  его.. Но тут же  с шипением  сгибается сам, чувствуя острую  боль ровно на тех же ребрах
-Какого..Ах ты....
Он хочет объяснить свою  подтвердившуюся догадку, но мысли Кирилла  настолько сюрреалистичны, а его страхи.. Этьен обомлел. Он просто стоял, держась за бок  и  ошаршенно  уставился на  огромного монстра из велюра, который выглядел совсем не смешно.
- Ага, всю жизнь боялся телепузиков. - Фоу схватил его за шкирку  и потащил  к краю круга так быстро, как только  мог. - Каждое утро включал на Корсике телевизор и смотрел обдолбанный до панички. Так и было, Распутин, а теперь пошли, а то я  тебе  глазки выколю, что б не  боялся моих кошмаров.
А это было вполне реально. Правда, Фоу не принимал с утра, но эти мелочи Распутину знать не нужно.
Он буквально выталкивает его за круг. Выталкивает силком,  стараясь  остановить собственное  сердцебиение, как раз  в тот момент, когда это  велюровое  безумие грохает свою культяпку на их маленький  круг. Но они уже провалились в Бездну, а Фоу окончательно ушел в бессознанку.

Он и вывалился  на чистый  свет не приходя в себя, но живой. Разрезанный, с прокушенным плечом, разодранным лицом, с  горящими от вывихов  руками, его выбросило на кухню...проморгавшись  он кашляет и.. начинает хрипло  смеяться.  касается рукой лица,   отмечая  мокрый железный след от крови,  но все на месте, все  цело, а  кухня  -  его кухня, до боли знакомая.
- Ах ты хренова шутница!
Он все понял. И издевку понял. Понял и не верил, но, судя потому, что он сам дышал, Достоевский тоже жив.
- Ооооом, дедушку потрепала Бездна, помоги. - Де Труа помахал рукой, явно призывая на помощь тайца. - Тридцать-шестой-чертов-раз. ХА!
И второй раз без смертельного исхода. Да он идет на рекорд.

+1


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » THE ABYSSWALKERS I [15.02.2018] Holiday time


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC