В верх страницы

В низ страницы

To The West of London

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » THE ALTAR I [11.02.2018] The Day You Were Born


THE ALTAR I [11.02.2018] The Day You Were Born

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

The Day You Were Born
it was there you knew loss, it was there you knew pain


В ночь с 10 на 11 февраля Кромвель был на другом конце города, и сорвался домой по звонку Коди, чтобы обнаружить, что опоздал.

who
Адам и Эвис Кромвель, Коди Стрикленд

where
Частный госпиталь Хайгейт

0

2

Он проснулся в третьем часу ночи, потому что стало холодно. Непривычно тонкое и мягкое чужое одеяло соскользнуло с плеч, подставляя голое тело под промозглый сквозняк, тянущийся из приоткрытого окна, выдёргивая его из поверхностного беспокойного сна; поёжившись, Кромвель сел на кровати, спустив ноги на пол, и упираясь взглядом в тёмную черепицу крыши соседнего дома. Наощупь нашарив очки на тумбочке, надел, сдвигая их на переносицу пальцем, и возвращая миру чёткость. Пару раз моргнув, потёр глаза под стёклами.

На всём теле ощущались следы чужих прикосновений и требовательных ласк. Он ещё чувствовал пальцы на своих бёдрах, которые тянули вниз, удерживали, почти оставляя синяки. Слегка ныла челюсть, шея хранила отпечатки жадных поцелуев, волосы пахли острым цитрусовым парфюмом, который с трудом сходил даже после нескольких заходов в душ, всё равно оставляя еле заметный шлейф. Оторвавшись от матраса, Адам сделал несколько шагов к окну, и опёрся ладонями об узкий белый подоконник, упираясь лбом в стекло, прикрывая глаза. Во рту пересохло, а голова тихо гудела, словно после попойки, хотя он не пил, кроме пары бокалов вина, обязательного атрибута запланированных свиданий.
У окна было ожидаемо ещё холодней, и, мелко вздрагивая от пробирающегося под кожу февральского холода, он вдруг понял, что не хочет больше быть здесь. Что не было необходимости оставаться ещё и на ночь, что не предупредил Эвис о том, что его не будет дома, что действовал исходя из сиюминутного желания и захлестнувших эмоций. Из какой-то жалости. Непонятно только, к кому.

Светящиеся зеленоватым неоном цифры на электронных часах показывали два семнадцать. Собрав с пола разбросанную одежду, Кромвель бесшумно оделся, лишь единожды звякнув пряжкой ремня, вставляя его обратно в джинсы, и прошёл на пустую тёмную кухню. В холодильнике оставался клубничный лимонад, а организм отчаянно требовал новой порции сахара: поморщившись, Адам свинтил крышку, и в несколько глотков осушил четверть бутылки, с усилием сглатывая, заставляя себя проглотить приторно-сладкую подкрашенную воду. Сопротивляясь рвотным позывам, всё равно на всякий случай наклонился над мусорным ведром, глядя в чёрный пластик пакета, стараясь не дышать и не глотать, пока желудок пытался вывернуться наизнанку, противореча сам себе. Истерзанный желудок требовал строгой диеты из овощей и парного мяса, и яростно отторгал всё, что не входило в очень короткий список дозволенного, но полученной энергии не хватало, чтобы поддерживать постоянный поток магических сил, высысываемый артефактами. Поэтому он держался рукой за барную стойку, нагибаясь над мусоркой.

Когда совсем рядом зажужжало что-то, что напоминало его телефон, Кромвель огляделся, ища его, и параллельно восстанавливая картину произошедшего вечером. По всему выходило, что он оставил его на кухне после ужина, выключив звук, чтобы не отвлекаться позже; разблокировав девайс, он обнаружил три пропущенных от Коди Стрикленда.
Кромвель в принципе мастерски заставлял себя делать то, чего не хотел: с несколько секунд подержав палец над экраном, он всё же нажал на кнопку вызова.

+2

3

Пузырьки в высоком фужере скользили по стенкам вверх, вырываясь на свободу и все никак не заканчивались. Коди пригубил еще глоток, по-кошачьи лениво улыбаясь и прикрывая глаза - знал, что эта томная богемная ленность чертовски подходит к этой непринужденной праздной позе, полусидя бедром на краю барного стула, - и украдкой бросил взгляд на часы. Формальности были давно соблюдены, нужные удочки заброшены, новые знакомства заведены, старые укреплены новыми договоренностями и планами. Дальше от гостей требовалось только пить и на любом другом приеме Стрикленд с удовольствием дождался бы того неизбежного момента, когда кто-то перейдет границы дозволенного, чтобы без подозрений выудить из ослабленного возлияниями мозга-шкафа пару-тройку любопытных скелетиков. Но интересующая его жертва не далее как пять минут назад удалилась в компании с дипломатическим советником и военным атташе, а это означало, что сегодня больше ловить ему тут нечего. Активно стреляющие глазками в его сторону дамы разной степени свежести не в счет, на ночь у Коди и так были планы. Отставив почти не тронутый бокал на стойке, он ловко обогнул устремившегося в его сторону какого-то малозначительного представителя какой-то военной организации и, с безупречной улыбкой прощаясь на ходу, покинул прием.
До назначенной встречи на другом берегу Темзы было еще уйма времени. Стрикленд поежился, на ходу запахивая пальто и едва не роняя перчатки на пути к приветливо пискнувшей сигналкой машине. В прогретом и защищенном от февральских ветров салоне уютно пахло горьким шоколадом, а после того, как перчатки отправились в отделение, а холеные пальцы Коди скользнули по кнопкам на приборной панели, салон наполнился приглушенным мурлыканьем саксофона. Коди снова посмотрел на часы, на долю секунды допуская мысль, что вваливаться к Кромвелю незадолго до одиннадцати ночи не слишком-то удобно, но заказанный зажим для галстука следовало забрать еще вчера, а сегодняшней ночью заговоренный непосредственно на устранение проблем в виде внезапно вернувшегося мужа артефакт был бы как нельзя кстати. Точнее сказать - жизненно необходим. Так что Адаму придется смириться с поздним вторжением. С этими мыслями Стрикленд щелкнул пряжкой ремня безопасности и направился по хорошо знакомому и ему, и спутниковому навигатору, пути.
В окне кабинета Адама света не было. Коди поморщился, захлопнул дверцу машины и бегом направился к двери, спасаясь от моментально забравшегося под пальто ветра и только войдя в полутемную веранду, выдохнул. Судя по пробивающемуся из глубины дома свету, он не пустовал. Адам или Эвис, а скорее всего, оба, наверняка занимались обыденными делами, которыми обычно занимаются отцы и дети.
- Адам! - Стрикленд предупредительно подал голос, распахивая дверь в просторный холл, и огляделся. - У меня чертовски мало времени, так что я тебя не задержу.
Вопреки ожиданиям, дом не отозвался ни устало-ворчливым голосом Адама, ни девичьим щебетанием Эвис. Непривычная тишина неприятно давила на нервы, раздражая тонко настроенную и чувствительную интуицию. Прикидывая, куда Кромвели могли податься на ночь глядя или застрять допоздна, Коди отбросил в низкое старое кресло ненужное в теплом доме пальто и вошел в гостиную, намереваясь добраться до мастерской. Сделав два шага, он внезапно остановился, словно налетел на невидимую стену: с мертвенно бледного лица лежащей на полу Эвис на него уставились две кроваво-красные зияющие раны. И без того большие глаза Коди сделались огромными от ужаса, становясь все больше и темнее по мере того, как в поле зрения попадали все новые детали и подробности. Багрово-красная, пропитанная кровью на груди домашняя футболка, перепачканные еще алой и блестящей кровью пальцы, мертвой хваткой вцепившиеся в покрытые сверкающими красными каплями большие портновские ножницы. Придя в себя от шока, Стрикленд бросился к лежащему без сознания подростку:
- Эвис! Боже, Эвис... Боже, Господи, Господи... - он бессвязно бормотал, разжимая скользкие от крови пальцы и отталкивая в сторону выпавшие ножницы, - Адам! Боже, кто-нибудь... - он не ждал ответа, и так было ясно, что будь Адам дома, подобного бы не произошло. - Эвис, солнышко, да какого... - пальцы дрожали и бесполезно скользили по сенсорной поверхности смартфона, размазывая по экрану чужую кровь, пока, наконец, не удалось набрать службу спасения.

***
Он набрал номер Адама сразу же после того, как вызвал спасателей. Второй раз - из машины скорой, в которую он пролез с боем и насилием над чужими мозгами. В третий раз он пытался пробиться через заблокированную линию уже из госпиталя, нарезая круги по коридору перед палатой реанимации. После четвертого звонка он едва не разбил телефон о стену, но Кромвель соизволил перезвонить:
- Где тебя носит, твою мать! - взвинченный Стрикленд в перепачканном кровью смокинге и покрытыми засохшими бурыми пятнами руками был похож на маньяка, пробравшегося в больничные стены. Сверкнув взглядом на испуганно взглянувшую на него дежурную медсестру, развернулся спиной, утыкаясь лбом в запертую дверь палаты и не давая Кромвелю на том конце вставить ни слова. - Я в госпитале Хайгейт, здесь Эвис. Ее жизнь вне опасности, но... Срочно... слышишь, срочно приезжай!

Отредактировано Cody Strickland (2017-11-30 05:58:44)

+2

4

Кромвель не стал задавать вопросов, потому что не смог бы физически: горло сжало стальными тисками, едва он понял, что говорит Коди. В зашумевшей в голове панике смог распознать три слова: "Эвис", "Хайгейт" и "приезжай". Этого было достаточно.
- Я еду.
Он усилием воли сглотнул застрявший в горле ком, уже на ходу сбрасывая вызов, чтобы схватить пальто и выбежать из дома. Кажется, он нарушил все правила дорожного движения и скоростные режимы, пользуясь пустотой дорог, но если потом придут штрафы, неважно. Сейчас, - да и вообще, - значило только одно.
Успел тридцать раз пожалеть, подрезая редкие машины, отзывающиеся яростными гудками, что не спросил у Стрикленда сразу, что случилось, потому что теперь он пожирал себя предположениями одним страшней другого. Почему ему звонил он, где была Эвис, и если она была дома, то что там в ночи делал он... Адам судорожно сжимал пальцы на руле так, что кольца впивались в кожу под давлением. Надо было бы заехать домой, чтобы взять свидетельство о рождении, если пришлось бы прорываться в реанимацию.. свидетельство об удочерении, а значит, о рождении взять тоже новое и старое, на всякий случай. Вся его практика кричала о том, что водительского удостоверения может не хватить, но не было времени копаться в бумагах. Весь мир сузился до одной красной точки на экране навигатора.
Когда он ворвался в коридор около реанимационной палаты, со звонка прошло около двадцати минут.

Наткнувшись взглядом на единственную фигуру в коридоре, Адам распознал в ней Коди, и бросился к нему.
- Что случилось?! Где она была?! Где ты..
Он почти кричал, не осознавая этого, крепко сжав Стрикленда за плечи, заглядывая ему в лицо расширенными от сковывающего страха зрачками. Опустив взгляд вниз, замер. Осторожно, словно не веря, коснулся окровавленной белой рубашки. Багровое пятно успело подсохнуть, но клякса крови, расползшаяся по груди, перепачкавшая смокинг, была огромной, она впиталась в ткань и липла к коже. Руки Коди тоже были в ней, он видел крупные смазанные пятна, как словно бы Стрикленд держал кого-то истекающего кровью на руках, прижимая его к груди.
Кромвель в неподдельном ужасе поднял глаза на Коди снова, не в силах выдавить из себя ни слова, потому что внезапно забыл, как дышать, и как облекать мысли в слова.

+2

5

Время, казалось, уползло в бесконечность и там застряло. Коди успел возненавидеть участок больничного коридора, в котором он нарезал круги, дежурных сестер, поглядывавших на него со смесью недовольства и настороженности, явно не пребывая в восторге оттого, что он мельтешит в коридоре реанимационного отделения, напрочь отказываясь перейти в вестибюль, врачей, что никак не выходили из палаты. Себя, за то, что не приехал раньше, Адама, что оставил Эвис одну и позволил случиться непоправимому. Переводил дыхание, пытался мыслить рационально, понимал, что злиться не на кого: врачи и сестры делают свое дело по мере возможностей, Адам не мог предсказать подобного, а Эвис уже достаточно взрослая, чтобы оставаться одной, ну а он...
Он все равно должен был приехать раньше! При взгляде на засохшие багровые пятна перед глазами снова вставала жуткая картина, время от времени услужливо дополняемая живым воображением, как Эвис, глядя на него невидящими кровоточащими ранами, тянет руки и силится что-то сказать, продираясь сквозь шок и боль. Картинка проецировалась на черное окно и вкупе с собственным отражением Стрикленду казалось, что он видит все со стороны. И оттого собственная беспомощность еще сильнее била по натянутым в струну нервам. Он ждал Кромвеля и до ужаса боялся встречи. И когда он, наконец, появился, сердце с размаху рухнуло куда-то в желудок.
Смотреть в потемневшие от родительского ужаса глаза было физически больно и руки снова налились тяжестью, будто он не уложил Эвис на носилки больше двух часов назад, а до сих пор держал ее на руках. В нос ударил незнакомый, неуместный и раздражающий запах цитрусов.
- Сядь, - Коди не узнал собственный голос, отстраняя от себя Адама и подталкивая к скамеечке у стены, сам опустился рядом. Перепачканными засохшей кровью пальцами сжал запястье, сдвинув браслет ближе к кисти. - Я приехал за... - он небрежно махнул рукой на ворот, изображая галстук, - не позвонил, был уверен, что ты дома, - раздражающий обоняние аромат навязчиво намекал, где мог быть Кромвель этой ночью. - Я шел в мастерскую и увидел Эвис... в гостиной. Адам, - Коди сжал пальцы сильнее, - она выколола себе глаза. Как в предыдущих... случаях.
Воспоминания, живые и яркие, снова подступили, примешивая к смеси больничных и апельсиновых запахов еще и тяжелый запах крови, отчего Стрикленда замутило. Тяжело сглотнув, он продолжил:
- Она была без сознания, но пришла в себя в машине скорой. Кричала, говорила что-то о том, что это снова грядет... Я заговорил ее, чтобы она снова уснула, сейчас с ней врачи.

+2

6

Кромвель упёрся локтями в колени, запустив пальцы в растрепавшиеся волосы, и глядя в больничный пол абсолютно сухими, но покрасневшими глазами. Не моргал до тех пор, пока они не должны были начать слезиться, но слёзные каналы словно перекрыло; он зажмурился, и с трудом нашёл в себе силы открыть глаза обратно, потому что знал, что ничего не поменялось.

Первый закон магии, который каждый выводил для себя сам, но который оставался неизменным для всех - закон всемогущести. Магия может всё. Он прожил достаточно долго, чтобы понять, что это не так.
На деле магия может очень ограниченное количество вещей, но среди этих вещей - способность обманывать магов, заставляя верить в то, что она может гораздо большее, и дело только в том, что у них, магов, недостаточно сил, чтобы использовать все её возможности. Магия может поднимать мёртвых, но не дарить жизнь. Сокращать жизненный срок, но не продлевать его. Вынуждать любить, но искусственной любовью: в магии нет ничего искреннего, истинного, настоящего. Это всё - вымученные, выстраданные иллюзии, тщательно создаваемые вокруг каждого, кто считает, что может изменить мир. Магия не может изменить мир, маги не могут, люди - не могут. Никто и ничто не может.
Адам поднял голову, упираясь взглядом в стену напротив.
Когда он отдавал собственную жизнь Бездне, то думал о том, что это всё закончится на нём. Потеряв абсолютно всё и всех по воле мага, ненавидящего магию, безропотно сдался в руки высших сил, отчаянно цепляясь за жизнь и желая умереть одновременно; проклятие должно было сконцентрироваться на нём, остановиться - на нём, потому что сделку с тьмой заключал только он. Теперь оно шло дальше, и Адам не был уверен, что сможет забирать на себя каждый её выпад, отводя их от тех, кто был ему дорог. Бездна умело выбирала слабые места, и била, когда он не был готов давать ей отпор. Он оказался рядом с Коди в нужный момент почти случайно, и вытянул из него ростки черноты почти чудом, забирая их себе, потому что ему уже было всё равно. Кромвель знал, что оставил в Бездне слишком многое, чтобы начинать считать потери сейчас; не смог быть рядом с Эвис в тот момент, когда должен был. Сложившаяся в голове цепочка вывела на ещё одно имя.

Медленно поднявшись со скамейки, Адам несколько раз пересёк коридор в обе стороны, от стены к стене, прежде чем в какой-то момент со всей силы ударить в эту стену кулаком. Еле слышно брошенное Слово возвело почти невидимую преграду между ним и Коди, не позволяя приблизиться. Отбитая ладонь ныла. Он сполз по стене вниз на пол, глядя куда-то под потолок.
- Это я виноват.
Бездна еле заметным чёрным пятном, похожим на плесень, расползшуюся по стене, смотрела из-под потолка.
- И ты. Не знаю, кто больше. Наверное, всё же я.
Он почти не разжимал губ, зло шепча эти слова, с трудом сдерживая захлёстывающую сознание ярость, заставляющую пальцы снова сжиматься в кулаки. Знал, что Бездна слышит и слушает.
- Я доберусь до тебя. И уничтожу.
Весь мир сжался до больничного коридора перед палатой реанимации. Стена, не дающая Коди подойти ближе, чем на десяток шагов, вспыхнула ревущим пламенем, обжигающе-горячим, безумным в своей ярости, почти достающий языками до чёрной ядовитой плесени. Ещё пара сантиметров, и огонь достигнет потолка, сжирая краску со стен, сами стены до основания, всю эту больницу, весь квартал, и, если потребуется, весь мир, если это необходимо, чтобы избавиться от той черноты, которая слепо пялилась в ответ сквозь огонь.
Моргнув, он отвёл взгляд от отражающегося в потемневших от боли глазах пламени. Выдохнул отмену чар; стена пеплом обрушилась на пол, тут же сметённая порывом несуществующего ветра. Остался только сидящий на полу Адам, Коди, и по-прежнему запертая дверь в реанимацию.

+2

7

Когда Адам поднялся со скамьи, Стрикленд не сдвинулся с места, лишь выпустил руку из пальцев и обессиленно ссутулился, свесив кисти с колен и следя исподлобья за нервно расхаживающим Кромвелем. Только сейчас он внезапно осознал, что чертовски устал и все это время держался на одних только нервах, ожидая Адама. Поездка в госпиталь не прошла для сил даром: пришлось слишком многим внушать и вбивать в голову, что он должен сопровождать девочку в больницу; что не, не надо вызывать службу опеки и полицию; нет, он сам известит отца; нет, мать вашу, вы хрен выведете меня отсюда, заткнись и займись уже ребенком, стерва! И сейчас, выполнив долг и передав все бремя беды отцу, словно потерялся в пространстве.
Стрикленд плохо умел сочувствовать. Мог чувствовать чужую боль, мог ее понять, но при всем своем красноречии не умел говорить слова поддержки, и глядя на Адама все они казались ему недостаточно правдивыми и искренними. Просто слова. Он едва заметно поморщился, когда Кромвель врезал по стене и покачал головой, отвечая на долетевшие до него едва слышные слова:
- Ты не виноват, - выдохнул в пол, глядя на замысловатые пятна на линолеуме между сверкающими зеркальным блеском носами туфель. Пятна что-то неуловимо напоминали, как кляксы Роршаха, странно, что он не замечал этого раньше, легко бы убил время ожидания. Отметив мимоходом, что пятно ближе к левому каблуку похоже на дракона, дрочащего на толстуху в стиле Пикассо, треть тела которой терялась под подошвой правой туфли, он тяжело поднялся, разрушая иллюзию, и направился к опустившемуся на пол Кромвелю. Слова поддержки ничего не дают. Важнее быть рядом и подставить плечо.
Легкое марево вокруг Кромвеля, как стена жара в знойный день, не позволила приблизиться. Коди с недоумением и оттенком обиды в глазах смотрел на отгородившегося друга.
- Адам. Не закрывайся от меня... - стена обожгла адским пламенем, вынудив отшатнуться и отступить. Ревущее пламя отражалось в больших голубых глазах Стрикленда, в черном окне, в стеклах шкафчиков за спиной дежурной сестры, в ее испуганных глазах тоже и даже в ремешке часов на ее запястье, когда она потянулась к телефону.
- Не стоит, дорогая, все в порядке. Это просто сон, - надевая привычную светскую маску Коди повернулся к девушке и бестактно ввалился в разум, привычно сортируя свалившуюся первичную информацию. "Обалдеть, какие глаза_какая улыбка_вот бы я бы...", "Срочно вызвать охрану и пожарных!", "Бригада полиции тоже бы не помешала, кто знает, чего ждать от этого..." Проигнорировал первую, отменил вторую, нагло стер третью и, подумав, усилил первую, обворожительно улыбнувшись. Пусть лучше думает о его глазах и фантазирует свидание в подсобке, чем дергает всех неприятным разговором с полицией и охраной.
Пламя за спиной исчезло. Коди обернулся, не замечая ни следа от разразившегося пожара. Подошел к Сидящему на полу Адаму и, поддернув брюки, опустился на корточки перед ним, взяв его руку в свои:
- Ты не виноват, Адам. Это Бездна. Эвис сказала, что голос сводил ее с ума. Я... мне безумно жаль, что я не приехал раньше.

+1

8

Он невидящим взглядом смотрел, как его ладонь мягко сжимают руки Стрикленда, и думал о том, что ему всё это снится. Что это просто затянувшися липкий ночной кошмар, пугающе чёткий и осмысленный, но который должен растаять, если он проснётся. Кромвель отчаянно пытался проснуться, вытягивая своё сознание из цепких когтей страшного сна, и не мог. Чувствовал холод больничной стены, тепло рук Коди, и понимал, что всё это происходит на самом деле. Гнал от себя эту мысль. Она возвращалась снова и снова.
Слова Стрикленда доносились словно опутавшую его пелену, искажающую звуки, не дающую им пробиться к нему. Брошенная им фраза некоторое время неохотно ворочалась в этой вязкой пелене, прежде чем до Адама дошёл смысл сказанного. Он перевёл вернувший осмысленность взгляд на лицо Коди:
- Голос?

Двери в реанимацию распахнулись, выпуская уставших врачей. Адам подорвался на ноги, едва не споткнувшись в процессе, и отняв ладонь. Он не знал, что говорить, и что спрашивать: просто молча и умоляюще смотрел в лица людей, от которых зависело всё, смотрел так, как ни на кого не смотрел до этого, переводя потерянный взгляд с одного на другого, пока человек с уставшими серыми глазами не заговорил первым, выдёргивая Кромвеля из этого странного оцепенения.
- Вы?..
- Отец. Адам. Она?..
Человек вздохнул. Адам очень чётко почувствовал, как в груди что-то оборвалось.
- Адам, ваша дочь будет жить, но мы не смогли спасти ей зрение - и глаза вообще. Пока ещё рано говорить о последствиях для мозга, но внутреннее кровотечение.. - он поджал губы. Серые глаза выражали искреннюю озабоченность, и искреннее же "мне очень жаль". Адам не знал, что он искал в них, всматриваясь так пристально, но не находил ничего. - Её заберут в реанимационное отделение. Я бы посоветовал вам вернуться утром - дайте ей отдохнуть. И себе тоже.

+2

9

Пальцы Адама казались холодными, как морозный камень. И как камень жадно тянули тепло. Коди отдавал, не скупясь, понимая, что это, пожалуй, меньшее, что он может сейчас сделать. Поддержать, не только морально, но и физически, если потребуется. Его самого пробирала дрожь оттого, что он видел, приводила в ужас мысль о будущем, которое ждет слепого подростка, и он даже помыслить не мог, что чувствует сейчас отец. Мог бы заглянуть, чтобы осознать и испытать и, возможно, успокоить, но не посмел. Слишком интимно, слишком личное. Слишком важно.
Большие бездонные глаза тревожно и пытливо всматривались в отрешенное лицо Кромвеля, словно Стрикленд без слов пытался донести: только попроси. И я спрячу твою боль, накрыв иллюзией. Найду самые болезненные точки и заберу, оставив другие воспоминания. Пусть ложные, но они не будут выжигать сердце и душу изнутри, терзая раскаленными крючьями. Мука отражалась на лице и в глазах Адама, просвечивая из-под маски отрешенности, как водяные знаки и Коди сильнее стиснул руку, отчаянно сожалея, что не способен исцелять. Может проникать в мысли, подменять одни другими, изымать и путать. Он хаос, а не порядок. Никогда его собственная магия не казалась ему столь бесполезной.
- Голос, - тихо подтвердил, кивая в ответ и ловя проблески проснувшейся во взгляде осмысленности. Хотел было добавить что-то еще, но ожившая дверь моментально расставила приоритеты по-новому. Холодные пальцы выскользнули из стискивающих их ладоней, Коди не удерживал. Медленно выпрямился вслед за подскочившим на ноги Адамом, не вмешиваясь, не торопя события, безмолвной тенью оставаясь за его правым плечом и растерянным жестом размазывая пальцами по ладони засохшую побуревшую кровь.
Не было нужды проверять искренность слов врача, все его эмоции считывались с лица на раз, отражаясь в усталых глазах, как в зеркале. Сердце снова сжали ледяные пальцы: если бы он приехал чуть раньше! Ушел с бесполезного приема на десять минут раньше. На полчаса. На час. Что бы это изменило? Успел бы он перехватить тонкую руку с занесенными ножницами? Или приехал бы еще раньше и сумел бы распознать неладное? Или... уехал бы спешно за пару минут до того, на Голос Бездны начал бы ввинчиваться в эмоционально податливый детский мозг ржавым, зазубренным шурупом? От живо представленных вариантов голова пошла кругом. Встряхнув чудом сохранившейся укладкой, Стрикленд шагнул вперед и мягко обнял Адама за плечи:
- Благодарю, доктор... - взгляд быстро скользнул по бейджу на нагрудном кармане белого халата, - Тейлор. Адам, нам правда лучше вернуться утром, сейчас мы ничем не поможем. Пойдем, я отвезу тебя. Нам всем надо немного отдохнуть и прийти в себя, - коротко кивнув врачам, он потянул Комвеля в сторону, освобождая путь измученным людям.

Отредактировано Cody Strickland (2017-12-16 16:05:15)

+2

10

Адам безропотно позволил Коди отвести себя в сторону, освобождая дорогу врачам; проводив их спины взглядом, повернулся в сторону запертых дверей, словно раздумывая, имеет ли смысл брать их штурмом.
Не сумев оправдать усилия для самого себя, отступил.
Кромвель упёрся затылком в стену, позволяя Коди находиться рядом с собой, но еле заметным жестом не подпуская ближе, чем на расстояние вытянутой руки. Ему было проще справляться одному.
- Я в порядке.
Слишком очевидная ложь, но он должен был что-то сказать, первым, не давая Стрикленду начать говорить.
Он с трудом оторвался от стены, и первым пошёл прочь из госпиталя, не оборачиваясь на коридор со следящей из-под потолка Бездной. Стрикленд, вероятнее всего, шёл следом.

Толкнув двери, Адам вышел на улицу, вздрагивая от холода февральской ночи, тут же рухнувшей на него всем весом, и пробравшей до костей. Что-то в груди болело так, словно эти кости, рёбра, были переломаны, размолоты в труху, и не удерживали той тяжёлой всеобъемлющей боли, рвущейся наружу.
- Расскажи мне, что произошло.
Кромвель не узнавал собственный голос, но это было последним, что его сейчас волновало. Сунув руку в карман пальто, выудил пачку сигарет, и нервно закурил, просто, чтобы занять чем-то мёрзнущие на холоде руки.
- Я доберусь до дома сам. Не хочу бросать машину здесь, штрафы.. за парковку.. - он неопределённо махнул рукой, теряя нить собственной мысли, переплетающейся с сотней других, и растворяющейся в черноте. Где-то взвыла сирена. Кромвель застегнул пальто негнущимися пальцами. - И всё равно я вернусь утром.
Легче было занять голову бытовыми мелочами вроде правил парковки, документов, которые ему понадобятся, траффиком на следующее утро и маршрутами его объезда; думать о чём угодно, только бы не возвращаться мыслями к подсохшим кровавым пятнам на руках Коди, к перепачканной рубашке, к усталым лицам врачей, чьи глаза не обещали хороших новостей. Он затянулся глубже, глядя, как рыжие искры пожирают бумагу, подбираясь к фильтру.

+2

11

"Ну конечно!" Озвучивать моментально оформившийся в голове саркастический комментарий Стрикленд благоразумно не стал, ограничиваясь поджатыми в гримасе сомнения губами и коротки выдохом. Посмотрел вслед нетвердо ступающему к выходу Кромвелю и направился следом, дав ему фору в десяток шагов, не нагоняя и не окликая.
Прохлада лизнула сырое кровавое пятно на груди уже в вестибюле и Коди запоздало осознал, что его пальто так и осталось висеть на спинке кресла в доме Кромвелей: в машине скорой и в госпитале он о нем ни разу не вспомнил. Да и сама машина с перчатками в бардачке находилась у дома Адама, печально глядя в темноту погасшими фарами. Резво выдохнув, Стрикленд запахнул полы потерявшего всякий приличный вид смокинга и толкнул дверь наружу, моментально съеживаясь от ледяного ветра, который мгновенно забрался не только под костюм, но и, кажется, под кожу, продирая до костей.
- Расскажу, - "Если ты действительно этого хочешь". Сигарета в пальцах Адама казалась чертовски привлекательным источником тепла, но теплый салон машины начал занимать мысли все сильнее. Нервная горячка отошла на второй план, уступая место тупой усталости - организм бесхитростно напомнил, что он на ногах уже несколько часов, нервы на пределе примерно столько же, а беспардонное вмешательство в сознание по меньшей мере десятка человек, прочно защищенное броней из бюрократических установок, поддержанию сил отнюдь не способствует. Разум добивал, убеждая, что сегодня они здесь ничем не помогут, завтра будет новый день, для которого понадобятся новые силы, и этот голос разума был чертовски убедителен. Коди рывком поднял бесполезный при такой погоде воротник смокинга, вздрогнул от обжегших шею снежинок и не спрашивая забрал из рук Адама пачку:
- Я отвезу тебя. На твоей машине. Огонь. Огонь, черт, - замерзшие губы с трудом удерживали фильтр и пришлось перехватить его зубами, отчего Слово прозвучало чуть смазано и прерывисто и Коди пришлось повторить. Затянулся горячим дымом и кивнул куда-то в сторону. - Мне все равно надо добраться до твоего дома, моя машина все еще там. Я приехал сюда со спасателями. Давай ключи. Прости, что тороплю, но мое пальто тоже у тебя, - очередной порыв ветра принес ворох мелкого сухого снега, осевшего на плечах и волосах.

Отредактировано Cody Strickland (2017-12-17 12:09:14)

+2

12

Адам послушно протянул Коди ключи. Тлеющий огонёк лизнул подушечку указательного пальца, но он этого почти не почувствовал, автоматически сминая сигарету. Не глядя, выбросил окурок в мусорку.

Салон встретил отогревающей теплотой. Не снимая пальто, пристегнулся, с третьего или четвёртого раза; когда замок щёлкнул, усилием воли привёл себя в чувство, выпрямляясь в кресле, и скрещивая руки на груди, почти обхватывая себя ими. Не мог заставить себя разжать зубы, стиснутые так крепко, что начинала ныть челюсть, чтобы заговорить. Огородил своё сознание ещё тысячей незримых барьеров, не пуская Стрикленда. Молча смотрел, как дворники смахивают снежинки с лобового стекла.
Теперь, когда Хайгейт был позади, можно было почти поверить, что ему всё это привиделось. Что он просто перебрал вчера, что его сбили с ног пара бокалов шампанского, что он разучился пить, и поддался пузырьковому наваждению, обернувшемуся страшным ночным кошмаром, от которого он вот-вот проснётся, с часто колотящимся сердцем, липкой от пота кожей, на смятых простынях. Кромвель несколько раз с силой зажмурился до светлых вспышек перед глазами, но реальность вокруг него оставалась неизменной: режущий плечо ремень безопасности, пустая дорога, молчащий Коди за рулём. Эвис в реанимации госпиталя, остававшегося где-то за их спинами.

Адам пытался заставить кусочки паззла сойтись, но они вываливались из рук, терялись, и отказывались складываться в целостную картинку. Он понимал слова, знал, что они значат, осознавал смысл предложений, в которые они складывались, но не мог принять, что это всё происходит с ним. С ними. "Эвис", "выколола глаза", "реанимация". Ключевые слова кружили в сознании, натыкались друг на друга, и разбегались снова. Он пытался поймать их, но загребал пальцами воздух.

Когда он хлопнул пассажирской дверью у ворот дома, звук показался странно громким, почти эхом раздавшимся на тёмной улице, освещённой только тусклыми рыжеватыми фонарями, в чьём свете медленно кружились снежинки. Ветер стих. Было неестественно тихо, так, словно бы весь мир остановился. Словно он просто перестал быть, и всё, что осталось - рыжеватый фонарный свет и остатки умершего снегопада, оседающего на серый асфальт.

Кромвель толкнул оставленную незапертой дверь дома.

Тёмная пустая гостиная встретила его чёрными пятнами, расползающимися по светлому узорчатому ковру рядом с журнальным столиком. Он не был уверен, что был морально готов включить свет, но всё равно щёлкнул выключателем, вслепую нашарив его.
Чёрные пятна вспыхнули ожидаемо багровым.

+2

13

Коди торопился. Замерзшие пальцы не слушались, норовя выронить ключ на покрытый поземкой асфальт, и он бормотал ругательства под нос, досадуя то ли на погоду, то ли на собственную временную неуклюжесть, то ли на ситуацию в целом, раздражающую своей нелепостью и несвоевременностью.
Сев в салон, вместе с мотором тут же включил печку и устало прикрыл глаза, несколько секунд впитывая в себя теплый воздух, дышащий в лицо. Понимал, что крайне эгоистично вот так сейчас думать о тепле в тот момент, когда дочь лучшего друга находится в реанимации, но на данный момент он сделал для нее все, что мог и подумать уже о себе было просто необходимо.
Дворники смахнули со стекла припорошенный снег и Стрикленд медленно выехал с парковки, почти не глядя в сторону Адама. Чувствовал буквально кожей исходящее от него напряжение, так, что воздух в салоне, казалось, вот-вот заискрит. И слабый цитрусовый аромат в теплом, прогретом салоне стал слишком навязчивым и плотным, раздражая до легкой дурноты. Незаметно поморщившись, Коди выключил обогрев и чуть приопустил стекло со своей стороны.
Его собственная машина, припорошенная тонким слоем мелкой ледяной крошки по-прежнему стояла темной безжизненной махиной на обочине с бодро трепыхающимся на ветру листком штрафной квитанции под дворником. Отметив сей факт, как нечто само собой разумеющееся, Стрикленд подъехал вплотную к воротам и вышел вслед за Кромвелем, который по-прежнему не только не произнес ни слова, но и забаррикадировал свой разум так, что пожелай Коди войти в его разум, ему бы пришлось пробиваться через тщательно выстроенные многоуровневые препоны. Наткнувшись мысленно на эту мрачную громаду, он тут же отступил, не делая ни малейшей попытки ее преодолеть, оставляя за Адамом его право на это ментальное уединение. На физическом уровне он следовал на ним, держать за спиной на расстоянии вытянутой руки.
Свет резанул по глазам, равно как и впитавшиеся в ковер подсохшие пятна. Коди смотрел на них, поражаясь тому, как много Эвис потеряла крови. Эти пятна на полу казались пугающе большими, а сколько еще впитали в себя его рубашка и смокинг?
- Свет горел, поэтому я ее сразу увидел, - большие голубые глаза, потемневшие от душевной боли, неотрывно смотрели на самое большое пятно поверх плеча Кромвеля. - Без сознания, с ножницами в руках. Я тут же вызвал спасателей, но...
Но им все равно нужно было время на то, чтобы добраться. И Коди снова ощутил, как жжет кожу на груди чужая кровь, впитывающаяся в тонкий хлопок, каким хрупким кажется обмякшее, безвольное тело девочки, которое он прижимал к груди, пытаясь дозваться голосом или достучаться до отключившегося разума.
- Почему я не приехал раньше?! - в негромком голосе Стрикленда кричало беспомощное отчаяние. "Почему тебя не было с ней?!" - обвиняющий взгляд уперся Кромвелю в затылок. Прицепившийся намертво к волосам запах апельсина откровенно раздражал.

+2

14

Наверняка в дело будет вовлечена полиция. Вероятно, магическая полиция в том числе, и его голову будут разбирать на запчасти изнутри в поисках улик и доказательств. Наткнутся на воспоминания об Италии и Бруни, если он не удержит блок, о Бездне, об артефактах, обо всём, что он держал под замком последние пятьдесят лет; даже если он загонит это в самый дальний угол сознания, специалистов привлекут белые пятна и запертые двери, что повлечёт за собой ещё больше расспросов.
В висках тяжело бухало только одно: "почему она".

Казалось, Кромвель начисто забыл о присутствии Коди. Проигнорировав его слова и никак не дав понять, что услышал их, он ещё раз оглядел перемазанный в крови его дочери ковёр, и выключил свет снова, отсекая эту часть дома. Оставляя Стрикленда за спиной, медленно прошёл гостиную насквозь, мимо кухни и столовой, освещаемых только еле пробивающимся мутным лунным светом. Толкнул дверь в свою спальню, включил свет там. Не стал закрывать дверь; яркий прямоугольник жёлтого света был единственным цветным пятном в ставшем чёрно-синим доме.
Его собственная спальня была разделена на две части, где одна была более жилой, а вторая использовалась как кабинет, и была плотно заставлена книжными шкафами, вплотную придвинутыми к письменному столу у окна. Свет резал по глазам, и они слезились исключительно поэтому; Адам достал с верхней полки одного из шкафов несколько невзрачных синих папок, и раскрыл обе, листая аккуратно рассортированные файлы. Первым документом, который он осторожно вытянул из пластикового файла, было свидетельство о рождении на имя
Адрианы Леонции Грациани. Второе - Эвис Дженнифер Кромвель. Адам сжал пальцами переносицу, упираясь ладонью в стол.

+2

15

Даже при выключенном свете пятна на ковре навязчиво и упорно лезли на глаза, став из багровых густо-черными и визуально крупнее. Коди казалось, что он смотрит не на засохшую кровь, а на осколки Бездны, которая на деле расплескалась по полу вязкими нефтяными пятнами, отравляющими, как ртуть: приблизься, и почувствуешь ядовитые испарения, проникающие прямо в мозг, шепчущие приказы голосом, которому нельзя противиться и которых не придет в голову ослушаться. Несмотря на всю из абсурдность и безумие. Убить. Сжечь. Выколоть себе глаза.
Слабый свет мягким пятном растекся где-то в стороне. Стрикленд с трудом отвел взгляд от черных пятен на полу, извлек из кармана брюк смартфон, на экране которого раздраженно светились с десяток неотвеченных вызовов и не прочитанных сообщений, и, взглянув на время, выключил к чертям ненужный пока аппарат. Начало четвертого. Время, когда не спят только маньяки и почтальоны. И сходящие с ума от горя и переживаний отцы, едва не потерявшие ребенка. Им всем нужна пауза. Коди отлип от проема, в который он упирался плечом, как в опору, и направился в сторону света, но, не дойдя до спальни, в которой Адам шелестел бумагами, свернул на кухню, добавив жизни помрачневшему дому еще одним пятном света.
В выпуклом полированном боке зашумевшего чайника отразился искаженный образ с черно-багровым пятном на груди. Коди опустил голову и чуть оттянул заскорузлый край рубашки, будто только сейчас замечая, в каком он виде. Шагнул к крану и подставил руки под теплую воду, отрешенно наблюдая, как давно засохшая и въевшаяся в кожу кровь Эвис грязно-бурым потоком заворачивается в водоворот, прежде чем исчезнуть в сливе. Тер ладони, оттирал из-под ногтей, поглощенный процессом с маниакальной упертостью педанта, которого на данный момент времени волнует только одно. И это одно было жалкой попыткой прогнать из мыслей навязчивое зрелище того, как кровь на полу перерождается в Бездну, которая расползается с мучительно-пугающей неизбежностью, поглощая сначала гостиную, а затем и дом... Встряхнув головой, Стрикленд закрыл кран.

На край стола аккуратно и бесшумно опустился поднос с двумя чашками, исходившими ароматным паром отлично заваренного чая. Стрикленд внимательным взглядом скользнул по разложенным бумагам и остановился на свидетельстве. Вернее, на двух. Короткий визуальный анализ рассортированных документов моментально сложил в голове мозаики, для которой ранее не хватало деталей. Тонкий фарфор обжигал пальцы.
- Эвис не знает? - тихо бросил, кивая на первое свидетельство. - Адам, прошу, сними пальто, возьми паузу и немного отдохни, - Коди придвинул чашку ближе и проглотил очевидное "Ты и так явно не спал всю ночь". - Эвис ты нужен не выжатый досуха, ей нужна твоя поддержка и твои силы. Выпей. И отдохни.

+2

16

Он только сейчас понял, что всё ещё не снял пальто. Очнулся от механической сортировки документов только когда убрал последнюю бумажку в пластиковый файл, а его самого устроил на видном месте на столе, ближе к настольной лампе. Оба свидетельства о рождении лежали вместе, одно над одним. Новое сверху.
- Не знает.
Кромвель не собирался раскрывать эту тайну никому и никогда, ещё после самого инцидента запугав всех, кто был в курсе, и пригрозив страшной медленной смертью любому, кто попытается рассказать Эвис, что она приёмная. Ребёнок - в принципе весомый рычаг давления, а приёмный ребёнок - вдвойне. Адам тщательно оберегал дочь от любых сцен, происходящих за пределами их дома. Придумал достаточно детальную легенду, чтобы избавиться от лишних расспросов со стороны равно Эвис и общества: как ни странно, сама Эвис темой отсутствия матери не интересовалась никогда. По официальной версии, мать Эвис умерла при родах. Не было граничащего с умышленным убийством "несчастного случая", когда ничего не вышло доказать, не было той нелепой и короткой стычки, грязного подковёрного разрешения затянувшегося конфликта, не было биологических родителей, похороненных на одном из лондонских кладбищ; Кромвель точно знал, что сама Эвис ничего не помнит: лёгкое, почти незаметное вмешательство в сознание маленького ребёнка, аккурато подтёрло детали, оставляя только образы.

Стянув пальто, Адам перекинул его через спинку стула, и опустился на этот стул сам, упираясь локтями в стол. Наткнувшись пальцами на горячий фарфор, поднёс чашку к губам и отпил, игнорируя то, как почти кипяток обжигает губы, словно не чувствуя этого.
- Не знает, не помнит. Всё это всплывёт в полиции. Я могу молчать, но... - Адам потёр висок свободной рукой, чувствуя, как от затылка растекается головная боль. - Но им не нужны мои слова. Им нужна моя память.
Он снова отхлебнул чай, не ощущая вкуса.
- Я не хочу, чтобы Эвис знала. Не так. Не сейчас. Не теперь, когда... - он оборвал сам себя, услышав, как предательски дрогнул голос, надламываясь, и шумно втянул воздух, часто моргая. - Не теперь, - повторил снова, негромко, пытаясь вернуть себе окончательно ускользнувший контроль. Поставил наполовину опустевшую чашку обратно на поднос, снова зарываясь пальцами в волосы в жесте отчаяния.
Кромвель не говорил о том, что копание в мозгах вскроет лишние пятьдесят лет. Не говорил о нелегальной стороне деятельности Ковена, о связях с мафией, о не всегда законной профессиональной деятельности, обо всём, что вскроется, если его начнут допрашивать. Это всё меркло по сравнению с Эвис, и тому, как это всё ударит по ней.

+2

17

Осознавать, что знаешь если не все, то очень многое - чертовски большая ответственность. Стрикленд привык к ней, сроднился, считая ее само собой разумеющимся фактом, но всякий раз, когда добавлялись новые детали, груз приходилось снова шевелить и сортировать. И Тайны близких людей всегда казались во много раз тяжелее Тайн случайных.
Он присел на край стола, чуть в стороне, чтобы не нависать над Адамом мрачной неизбежностью, грел пальцы о чашку и думал. Страхи Кромвеля были понятны и даже очевидны. Странно, что он сам не подумал о перспективах разоблачения его секретов посредством магической полиции. Всплывет не только тайна рождения Эвис. Всплывет и связь Адама с Бездной, и факт его долгожительства, и подробности незаконных дел, прикрытием которых пока успешно служил Ковен. Наткнись копы на одну ниточку, они начнут разматывать весь клубок, пока не доберутся до Тайн или барьеров, их скрывающих. Снять барьеры непросто, но возможно, да и в принципе их наличие привлечет дополнительное внимание...
- Полиция... - Коди задумчиво оценил количество выпитого Адамом чая. В успокаивающих заговорах он был не таким специалистом, как в любовных, но не сомневался, что даже половина чашки наскоро заговоренного напитка хоть немного успокоит взвинченного Кромвеля и с ним можно будет вести вполне конструктивный диалог. Очень кстати. - Полиция может быть не самой большой проблемой. У меня есть одна мысль.
Он пригубил чай и отставил чашку, прежде чем коснуться плеча Адама:
- Выслушай меня. Тебе может не понравиться мое предложение, но это единственная возможность обойти углубленный допрос. Я могу сделать, что для всех ты будешь безутешным отцом и кристально-честным адвокатом без темных пятен в прошлом. И Они не найдут ни тени сомнения у в тебе самом. Потому что ты сам будешь верить в это, - Коди предостерегающе сжал пальцы на плече, чтобы Адам не начал спорить и дал ему договорить. - Я могу заблокировать опасные воспоминания, спрятать их и наложить поверх них новые. Какие захочешь сам, какие посчитаешь нужными. Они будут полностью твоими и никто, - слышишь, никто! - не заподозрит, что это фальшивка. Не будет белых пятен - не будет и повода для лишних вопросов. Я знаю, что это трудно, решиться полностью переструктурировать память, но это наш единственный шанс. Подумай.

Отредактировано Cody Strickland (2018-01-05 12:13:19)

+3

18

Адам сложил руки на столе, и устроил на них голову. Он только сейчас осознал, насколько на самом деле устал: вся махина произошедшего с размаху опустилась на его плечи, едва не переламывая кости. Прикрыв глаза, отстранённо слушал Коди, не всегда слыша.
- Нет.
Изменённые воспоминания изменят его самого. Кромвель слишком хорошо знал, как это работает, и мог догадаться, как будет выглядеть начисто отрезанный пласт толщиной в пятьдесят лет. Вся та боль, сконцентрированная где-то под рёбрами, острый клубок, колющий при каждом движении, может рассыпаться чёртовым конфетти. Невесомыми разноцветными бумажными кружочками, безболезненными, бессмысленными, бесцельными. За ними не будет ничего, невинная мишура иллюзий. Шелестящие плоские картинки, которые украдут часть него самого, того, кем он стал, протащив себя через эти пятьдесят лет. В стремительно разваливающимся на части мире единственное, что у него оставалось, это он сам. Кромвель не был готов отдать и это.
- Я попробую не влезать в допросы. Поставлю максимально незаметные блоки. Отведу глаза.
Чем больше он говорил, тем отчётливей понимал, что это не поможет. За новый случай успевших нашуметь "ритуалов" возьмутся так рьяно, как не брались ни за какой другой, и он - первый человек, к которому придут за ответами, которых у него нет. Зато есть десяток тайн, и каждая первая заслужит ему пулю в висок или пожизненное.
Слишком много всего.
- Нет... По крайней мере, не сейчас.
Слишком много.

Кромвель уткнулся носом в сгиб собственного локтя, по-прежнему не открывая глаз.
- Тебе лучше поехать домой.
Он был не в том состоянии, чтобы раздавать приказы. Не в том, в котором хотел представать перед Стриклендом. Не таким разбитым, подавленным, и абсолютно, непередаваемо потерянным, каким не был никогда в своей слишком долгой жизни.
- Я разберусь.
Это не было "пожалуйста, останься". Это было "пожалуйста, уходи".

+2

19

Это был не тот ответ, на который Коди рассчитывал. Во всяком случае, не на такой поспешный. Не трогаясь с места, он внимательно следил за Адамом, отмечая, что зелье начало действовать и следует просто немного подождать. Правильные решения, взвешенные и осознанные, принимаются в состоянии холодного разума, ему ли этого не знать.
По счастью, Кромвель явно и сам понимал, что отказ влечет за собой весь тот снежный ком проблем, о которых он знал много лучше самого Стрикленда. Равно, как и осознавал последствия затеи. Коди казалось, что он наяву видит, как мелькают картинки прошлого у Адама перед глазами, будто он спешно пролистывает старые файлы, вспоминая все, что имеет и что может в одночасье потерять. Пытается торговаться, словно надеясь уговорить невидимую систему или даже самого себя.
Второе "Нет" было благоразумно дополнено и Стрикленд позволил себе легкую улыбку облегчения - хотя бы есть надежда, Адам начинает мыслить в нужном направлении. Это не категорическое первоначальное "Нет", это "Нет" сомнения, с тонкими паутинными трещинами. Надави в нужной точке в нужный момент и оно рассыпется мелкими осколками. Главное, этот момент правильно угадать. На сегодня он сделал все, что мог.

Он несколько секунд молча смотрел на кудрявый затылок, прислушиваясь к дыханию и интонациям. Будучи неплохим эмпатом, тонко чувствующим настроение, он не стал спорить и бесшумно соскользнул со стола, отодвигая поднос с недопитым чаем подальше от бумаг. Им обоим следовало потратить остаток ночи на восстановление сил и сон.
- Хорошо, я сейчас уеду. Адам, - Коди прижал ладонь к спине Кромвеля, ощущая, как в нее гулко отдается стук сердца, - пообещай мне как следует подумать над моим предложением. И... непременно надо поспать. Я позвоню завтра.
Стрикленд мазнул пальцами по спине, отступая и, окинув напоследок долгим взглядом сгорбленную фигуру Кромвеля и кипу бумаг на столе, вышел из комнаты. Он пересек гостиную, не включая света и стараясь не смотреть в сторону чернеющих в полутьме пятен, чтобы снова не давать волю излишне разгулявшемуся сегодня воображению, и широким шагом почти выбежал в холл. Пальто лежало в кресле там, где он его и оставил несколько часов назад. Не сразу попадая в рукава, он вышел в ночь, запахиваясь от промозглого ветра, и поспешил к остывшей машине. Когда фары отъезжающего авто скользнули по стене дома, свет в спальне Кромвеля все еще горел.

+3


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » THE ALTAR I [11.02.2018] The Day You Were Born


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC