В верх страницы

В низ страницы

To The West of London

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » [01.01.2018] Crying Lightning


[01.01.2018] Crying Lightning

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Crying Lightning
said you're mistaken if you're thinking that I haven't been called cold before


Отличное начало нового года.

who
Адам Кромвель, Эван Крайст

where
квартира Эвана

0

2

Когда он садился в машину, он всё ещё был трезв - по крайней мере, хотел себе таковым казаться. Уверял себя в том, что покидает вечеринку, потому что слишком стар для этого дерьма, потому что музыка слишком громкая, потому что он собирался выйти обратно на работу второго числа, потому что нужно было проведать подростка, который привёл в дом банду друзей, чтобы убедиться, что дом ещё на месте. Скомканно прощался, держался ровно, щедро жал руки даже тем, с кем старался не пересекаться весь год. Знал, что не поедет домой.
Кромвель устроил голову на руле, сложив руки, и плотно зажмурился, ожидая, пока мир перестанет качаться. Если верить часам на запястье с расплывающимся циферблатом, было около часа ночи: точнее сказать было сложно, потому что минутная стрелка каждый раз останавливалась на разных цифрах. Уставшие глаза резало от линз. Нашарив бутылку воды в бардачке, он плеснул немного на ладонь, оставляя серию капель на коленях, и капнул в каждый глаз по очереди, удерживая пальцами веки и глядя в потолок. Смогнув, понял, что упустил обе смятых мягких линзы куда-то себе под ноги. Резь в покрасневших глазах притупилась, а мир вокруг превратился в наплывающие друг на друга цветные пятна. Кромвель завёл машину, и почти вслепую выехал на непривычно загруженную для такого времени суток дорогу. Он различал цвета светофора, определял движущиеся объекты. Всё было нормально.

Это не было признанием в любви, или ещё чем. Это было ошибкой, и только ей.
Жёлтый переключился на красный уже после того, как он проехал под светофором, а значит, формально, не считается.
Выбраться из перекрытого центра было сложно, но он давно выучил все полицейские посты, объезжая их обходными путями.
Он же не собирается жить со Стриклендом долго и счастливо, а значит, формально не считается.

Пропуская толпу празднующих пешеходов, засыпающих проезжую часть конфетти, достал телефон, с трудом фокусируя взгляд на ярком экране. Смска от Эвис в полночь: "с Новым Годом! Не пей слишком много".
В половину первого: "ВОЗМОЖНО, мы устроили пожар на кухне".
В тридцать одну: "ШУТКА! Мы празднуем, но Кевина только что забрала мама, потому что у него комендантский час. Бедолага".
В сорок пять: "мы заказали ещё пиццу, на тебя брать?"
В час десять: "в общем, как вернёшься, в холодильнике пицца с грибами и беконом, но не съедай всю!"
Адам вздрогнул от того, что позади него кто-то яростно стукнул кулаком по клаксону, чтобы поднять взгляд и обнаружить, что толпа давно миновала. Проехав дальше, он пропустил нужный поворот, и ещё десять минут кружил по узким улицам в попытках выбраться в Кенгсинтон, и дальше на запад.

Припарковавшись у дома Крайста, вышел из машины. Сбросил сообщение Эвис с обещанием нагрянуть с проверкой, выронил выскользнувший из пальцев телефон, чертыхнулся, наклоняясь, едва не потерял равновесие. Оглядев новую трещину, по диагонали рассёкшую зашитный экран, с третьей попытки убрал телефон в карман. Потерев переносицу, закрыл машину, и поднял глаза: в квартире Крайста горел свет. Было бы странно, будь иначе, наверняка он собрал у себя дома старушек из ближайшего дома престарелых на Синнамон роуд (были прецеденты), или общество защиты домаших животных, или тех, кто сидит на телефоне горячей линии самоубийц. С кем бы он сейчас ни праздновал, Кромвель чувствовал, что он не впишется, но ему было всё равно. Добравшись до двери, он нажал кнопку звонка, привалившись боком к стене.

+2

3

— И тебя с Новым годом, милый. Прости, мы были у друзей. Дугал совсем умаялся, бедный, уже ушел спать, — улыбалась ему мама с экрана ноутбука.
Эван отсалютовал ей бокалом с шампанским, рассеянно оглядываясь в поисках блокнота. Он же начал там набрасывать заметки для технического задания дизайнеру. Он же точно приносил его в гостиную с собой.
— Рада, что тебе понравился свитер.
— Он не мог не, ну что ты, — разулыбался Эван.
Мама с выхода на пенсию обзавелась несколькими новыми хобби. Одним из них было вязание. Так что Эван теперь получал от нее на праздники самые ужасные рождественские свитера на свете и гордо носил их в холодное время года. Этот был зеленый, с елочками и лисичками. В комнате с приоткрытым в лондонскую зиму окном сидеть в нем было — самое то.
— Ты сегодня без богадельни?
Эван нашарил наконец блокнот на другом краю дивана, подобрал ноги по-турецки, потянулся сделать поярче торшер.
— Я сегодня должен был сутки дежурить на кризисной линии, но девчонки выгнали около десяти, — признался он, раскрывая блокнот. — Сказали, что справятся, а я и так охренел все праздники там сидеть. И это я на два дня уезжал, представляешь?
Он действительно уезжал — на Рождество, в Эдинбург. Провел время дома с родителями, как приличный человек, впервые за года три-четыре. Мама с папой были счастливы.
— Эван. Я ходила на эту твою вечеринку благотворительную. С тобой, — напомнила она.
— Но вечером-то я был с вами. И с утра.
Мама посмотрела на него как на безнадежного.
Эван решил перевести тему.

***

Под разговор ни о чем он допил свой бокал шампанского и съел парочку прихваченных с кухни апельсинов. Потом мама пожелала ему доброй ночи и отключилась, и он принялся дорисовывать грубый скетч для дизайнера и даже понемногу кодить прототип. Трель дверного звонка заставила его вздрогнуть.
Эван никого не ждал.
Тем более — Адама, который обнаружился за дверью.
Это было бы самое настоящее новогоднее чудо, если бы Адам не выглядел как живой труп, насквозь пропитанный алкоголем. Эван моргнул и вышел в общий коридор как был, в этом своем свитере, заношенных штанах и носках, стараясь не обращать внимания на странный комок в горле.
— Обопрись на меня.
Адам приходил к нему разным.
Редко — вот так, без предупреждения.
Никогда — таким.
Эван первым делом довел его до дивана и усадил, предварительно стащив с него пальто, сходил закрыть дверь и вернулся. Сел рядом на пол, чтобы снять с Адама еще и обувь.
— Пожалуйста, скажи мне, что ты приехал на такси.

+3

4

Сначала, как и положено, было шампанское. Уже после того, как Коди Стрикленд сказал "нет", - Кромвель уже сейчас плохо помнил, что именно он сказал, но ключевым было это "нет", - он опрокинул в себя четверть бутылки коньяка, чтобы унять свербящее чувство тревожной напряжённости где-то в желудке, подошёл было к Коди ещё раз, развернулся, и добавил ещё четверть. Алкоголь подействовал не сразу, постепенно разгоняясь с кровью по всему телу. Он пил больше, и был трезвей. Но в те разы не было так.. больно.

Адам удерживал себя в сидячем положении, хватаясь за подлокотники дивана, безропотно позволяя раздевать себя, - потому что он вломился в квартиру в верхней одежде, - глядя плавающим взглядом куда-то поверх русой макушки Эвана. Он держал себя в руках, пока ехал, потому что это было жизненной необходимостью; будучи пьяным, имел свойство казаться почти трезвым на людях, но в хлам расклеивался, оставаясь наедине с самим собой, потому что его никто больше не мог видеть. Перед Эваном не было необходимости притворяться так же убедительно, как и перед другими. Перед Эваном можно было позволить себе выглядеть пьяным и подавленным.

Он наклонился вперёд, покачнувшись, упёрся локтями в колени, сжимая голову в руках, и чувствуя, как в висках бухает кровь. Неловко отстранив Эвана, стянул второй ботинок сам, - смешные рождественские носки со снежинками, подарок Эвис, - и протянул руку вперёд, почти вслепую мазнув по щеке пальцами. Прижал ладонь целиком, глядя в лицо.
- Нет.
В его голове это было сказано голосом Коди Стрикленда: мягко, сочувствующе, деликатно. На деле он выдохнул "нет" обычным жестом отрицания. Нет, не на такси.
- Ты один?
Квартира молчала зажжёнными торшерами. Если это вечеринка, то очень тихая.
- Прости, я... - Адам потёр глаза, откидываясь на спинку дивана, почти упираясь затылком в стену. Мир продолжал плавать, и единственной реальной точкой опоры в нём сейчас был встревоженно смотрящий на него Эван. Кромвель прикрыл глаза. - Это не входило в новогодние планы. - Он говорил так чётко, словно в нём не плескалась бутылка коньяка. - Ни в мои, ни в твои.

+2

5

Эван поднял на Адама взгляд, неосознанно подаваясь к его руке ближе.
Нет. Не на такси.
Эван с трудом сглотнул этот чертов комок в горле. С трудом удержался от желания перехватить руку Адама и прижать назад к своей щеке, и больше не отпускать.
Иногда ему казалось, что Адам на самом деле не хотел жить, а артефактами наказывал себя, продлевал агонию бесконечно, потому что считал, что не заслужил покоиться с миром. Иногда ему казалось, что не казалось.
Почему, ну вот почему Адам настолько себя не берег?
— Один. Я работал.
Эван поднялся и пересел на диван — рядом с Адамом, вполоборота к нему. Лихорадочно соображал. Что вот с ним теперь делать? Сразу уложить проспаться? Сначала накормить и сводить в душ? Жирное Адаму все равно было нельзя, номер вышел бы дохлый. О том, чтобы предложить разговор по душам, Эван не думал даже. О том, чтобы снять отравление вместе с опьянением магией — думал в первую очередь, но подозревал, что ему не разрешат.
— Брось. — Эван мотнул головой, аж поморщившись. Никаких извинений он и слушать не хотел. — Я рад, что ты здесь.
Он действительно был рад — всегда был рад и сейчас тоже, где-то под всей тревогой, комком в горле и сдавливающим чувством в груди. Адам пришел к нему вместо того, чтобы оставаться один на один со своим горем. Эван понятия не имел, что случилось, но не собирался лезть. Если Адам захочет — расскажет сам. Нет — значит, Эван просто позаботится о нем и побудет рядом.
Иногда этого достаточно.
Он взял Адама за левую руку и перевернул запястьем вверх, осторожно принялся прощупывать пульс.
— Насколько тебе паршиво? Дышишь нормально? Не тошнит? Не холодно?

+2

6

Забота, которой окружал его Эван, была уникальной. Невесомой и незаметной, как обережная магия, только этот оберег имел имя, и не был неодушевлённым предметом. У него были мысли, чувства, собственный дар Слова, который он разбрасывал направо и налево, казалось, совершенно забывая о том, что ничьи запасы сил не безграничны.
С ним рядом было спокойней. Не было той бури эмоций, которую Кромвель привычно прятал за распространяющейся на всех доброжелательной вежливостью, которую вызывал.. - он мысленно оборвал сам себя, - ...не было, но вместо этого было что-то другое.
Этот парень готов был взвалить на себя кресты каждого.

Он повернулся к Эвану лицом, позволяя держать себя за руку. Правой провёл по его бедру вверх от колена, на поясницу, поверх нелепого свитера, притягивая ближе к себе, одновременно с этим движением подаваясь вперёд всем телом, сокращая расстояние между ними. Скользнул ладонью по спине, по шее, мягко надавливая; наклонился, шепча в шею, задевая кожу губами:
- Я в порядке.
Запустив пальцы в волосы, натянул, вынуждая запрокинуть голову, пьяно и жадно целуя горло, поднимаясь вверх, под челюстью, по подбородку, сцеловывая с шеи знакомый запах цитрусовых. По-прежнему не высвобождая левую руку, замер в миллиметрах от губ.
- Но я пьян.
Это выдавала плохая координация и ощутимые пары коньяка. И чистосердечное признание. Он сглотнул, и наклонился ещё немного ниже.
- Отправь меня спать. На диван в гостиной, - выдохнул уже в губы, не разжимая пальцы. - Я уйду утром.

+3

7

Эван знал, что не должен поддаваться на эти провокации. Адам за себя не отвечал. За Адама отвечали плескавшийся в его крови алкоголь, то, что он этим алкоголем так методично запивал, и сорванные тормоза. Инстинкты.
Эван знал, но отчаянно не хотел отстраняться. Хотел, наоборот, тянуться навстречу пьяным ласкам. Не пытаться скрывать, как моментально потяжелело его дыхание. Не давить в себе полустоны. Потянуть Адама еще ближе за левое запястье, которое он и так стиснул крепче, много раз уже сбившись со счета ударов чужого сердца, обнять свободной рукой. Прижаться губами к губам.
Попросить не останавливаться.
— Но ты пьян, — эхом выдохнул вместо этого Эван и заставил себя разжать пальцы.
Он терпеливо ждал, когда Адам сам отпустит его волосы. Это было его «нет». Как бы он ни хотел, он не мог — так. Он был недостаточно пьяным и недостаточно бессердечным. И Адаму, что важнее, легче бы от этого не стало ни морально, ни физически.
У Эвана была идея получше.
— Или можно так: я привожу тебя в порядок, и мы спим вместе. Если… — он как бы невзначай облизнул себе нижнюю губу, — хочешь.
Во взгляде, которым он смотрел прямо на Адама, сейчас не было ровным счетом ничего святого.

+3

8

Эта констатация неприятного факта, озвученного Эваном в ответ, дошла до него гораздо чётче, чем когда он признался себе - и ему - в ней сам. Он действительно был слишком пьян, с той лишь разницей, что он хотел быть пьяным, и использовал это как отговорку. Специально доводил себя до такого состояния, когда за свои действия будет отвечать кто-то другой, и взваливал эту ответственность на того, кто обычно покорно её принимал. Невольно пользовался Эваном Крайстом, потому что иначе было никак. Но терпеть его пьяные приставания было чересчур даже для него. Тем более для него.
Выпустив его волосы, Адам послушно отстранился, и полулёг, устраивая голову на подлокотнике, сглатывая и закрывая глаза.
- Хочу.
Не стал уточнять, чего именно: избавления от гудящей головы, Эвана, или чего-то ещё. Нашарил руку Эвана и сжал пальцы, погладив подушечкой большого пальца тыльную сторону ладони.
- Но не смей использовать магию.

+2

9

Эван прикрыл ненадолго глаза, заправил за ухо упавшую на лицо прядь, сделал пару глубоких вдохов.
Он видел два варианта развития событий: Адам не поддается на провокацию — и ничего не происходит; Адам поддается, Эван снимает его отравление вместе с опьянением Словом — и все равно ничего не происходит, потому что у Эвана после этого ни на что не останется сил. Адама было тяжело исцелять, тяжелее, чем кого бы то ни было. Даже ему.
Его это, конечно, не останавливало.
Останавливало то, что без разрешения Адама Эван не мог ему помочь. Не из-за принципов. По крайней мере, не из-за принципов Эвана.
Адам, конечно, не разрешил.
Эван даже раздражаться на него за это не мог.
Он подвинулся на край дивана, чтобы Адам мог нормально лечь и вытянуть ноги, если хочет, сжал его руку в ответ.
Рука была холодная. Надо будет все-таки закрыть окно.
— Не лежи на спине, повернись на бок. Без магии я мало что могу сделать. — Эван не уговаривал, просто констатировал факт. — У меня есть ибупрофен, но его не стоит на голодный желудок. Особенно твой. Особенно когда я не могу гарантировать, что поможет. Еда, кофе, душ, просто вода — штуки бесполезные. Остается только действительно тебя уложить, укутать одеялом потеплее и будить каждые пару часов, пока ты не проспишься. И нет, утром ты никуда не пойдешь. Я буду удивлен, если ты сам до ванной доберешься, не то что до своей чертовой машины.
Эван осторожно, нежно коснулся его волос свободной рукой, закусил губу. Смотреть на Адама в таком состоянии и не иметь возможности это исправить было невыносимо тяжело.
— Я люблю тебя, Адам, — попробовал он еще раз. — Пожалуйста, позволь мне помочь.

+2

10

- Нет, чёрт, нет... - Кромвель крепко сжал зубы, неловко переворачиваясь на бок, но не выпуская руку Эвана. - Ты не...
Эван говорил эту фразу раньше. "Я люблю тебя". Она била по Адаму сильнее, чем он был готов признать и показать: тяжёлая, неповоротливая, её невозможно было просто выбросить из головы, если она прозвучала хоть раз.

"Я люблю тебя", и он видит Лауру последний раз во время штурма дома в Риме.
"Я люблю тебя", и пятилетняя Эвис держит его за руку.
"Я люблю тебя", и Коди растерянно и сочувствующе улыбается в ответ.

"Ты не должен меня любить."
Замер на половине фразы, оборвав сам себя, закрыл рот, выдохнул, и сел, пошатнувшись. Оттолкнулся ладонями от мягко спружинившей обивки, поднялся на ноги, в предупредительном жесте "я-в-порядке" выставив в сторону ладонь. Обернулся через плечо на Эвана, скользнув по его лицу ощутимо нетрезвым взглядом, в котором читался сразу ворох эмоций, и не в последнюю очередь посыл "раздевайся".
- Мне всё же надо в душ.

Он нарочно не закрыл дверь, даже не сподобившись прикрыть её, зная, что Эван всё равно последует за ним, проконтролировать, проследить, позаботиться о том, чтобы Кромвель вышел из неравной схватки с душем живым. Повернувшись лицом к зеркалу, Адам принялся медленно выталкивать маленькие непослушные пуговицы из петель, следя за собственными пальцами в отражении. Стальные кольца коротко поблёскивали в свете ламп. Он сбросил рубашку, повисшую на локтях, разводя её полы в стороны и почти на автомате касаясь груди в тех местах, в которые почти пятьдесят лет назад вошли две пули. Одна пробила лёгкое, вторая замерла в сантиметрах от сердца; формально куски свинца должны были по-прежнему оставаться в его теле, потому что единственным врачом, прикасавшимся к нему после выстрелов, была Бездна, но рентгены не показывали ничего.
Иногда ему казалось, что он всё же умер в семьдесят первом, и всё, что окружает его теперь - его личный ад.

Тёмно-синяя рубашка упала на пол, обнажая руки с татуировками от плечей до кистей. Носки со снежинками отправились к рубашке; Кромвель звякнул пряжкой ремня, расстёгивая брюки. Всё - словно заторможенно, осторожно, словно разминировал бомбу, потому что не был уверен в своих движениях. Оставив бельё к груде одежды, шагнул под душ, включая воду, и позволяя струям воды бить по макушке. Мокрые волосы липли ко лбу: Кромвель поднял лицо, подставляя его еле тёплым струям воды, той странной температуре, которая была недостаточно холодной, чтобы выскочить из душа сразу, но и недостаточно тёплой, чтобы стоять под ним долго.

+2

11

Эван дернулся было ему помочь, но замер, наткнувшись на руку.
Эван говорил Адаму раньше. Тогда он не ждал ничего взамен. Он знал, что Адам не любил его так же, если любил вообще. Ему хватало того, что между ними было.
Сейчас он тоже не ждал. Он надеялся, что Адам перестанет упрямиться. Или разозлится настолько, что перестанет печься о благополучии Эвана больше собственного.
Зря.
Эван поднялся на ноги, потирая татуировку-роспись у себя на загривке и отчетливо ощущая под подушечками пальцев чуть выступавшие над кожей линии чернил. Почему-то вспомнил, сколько времени Адам уговаривал его.
Они оба были теми еще упрямыми идиотами.
Он захлопнул давно потемневший экраном ноутбук, положил сверху свой блокнот, закрыл наконец окно. Посмотрел на стоявшую на нижней полке бутылку шампанского.
Каких-то несколько глотков — и Эвану ударило бы в голову достаточно, чтобы он принял очередное очень плохое решение.
Но нет. Адам с утра пожалеет. Эван с утра пожалеет. К тому же хоть у одного из них должна была оставаться относительно ясная голова. Не то чтобы он знал, что будет делать, если у Адама вдруг начнутся судороги. Не то чтобы он знал, может ли с Адамом такое случиться. На всякий случай он предпочитал исходить из худшего варианта.
Дверь в ванную Адам не закрывал.
Эван скрестил руки на груди и прислонился спиной к дверному косяку, и старался смотреть под ноги, позволяя себе следить за пьяным стриптизом только краем глаза. Не следить не мог — мало ли упустит момент, когда Адама понадобится подхватить.
Чертово издевательство.
Адам еще и воду включил холодную. Эван понял, только когда зашел внутрь, чтобы быть поближе, и заодно подобрать его брошенную одежду. Была бы горячая — в ванной бы уже теплело, несмотря на открытую дверь.
— Твою мать, — пробормотал он себе под нос и, не глядя на Адама, подлез мимо него отрегулировать температуру. Смеситель был проблемным, так что Словом пользоваться он не рискнул: с его отвратительным контролем мелких предметов он бы крутанул до кипятка.
Конечно, он намочил и рукав, и волосы.
Пришлось стаскивать свитер.

+1

12

Кромвель подвинулся в сторону, упираясь плечом в кафельную стену, давая себе дополнительную опору, и позволяя Эвану произвольно регулировать температуру воды, оставляя этот жест, приемлемый максимум для малолетних детей, не способных самостоятельно принять душ, без комментариев. Он даже чуть улыбнулся, тут же стирая эту улыбку ладонью, глядя, как Эван сражается со сместиелем, жертвуя свитером.
- Когда ты говоришь, что любишь меня... - он прижался к стене лопатками, шумно выдыхая, отступив из-под струй воды, бьющих по полу ванны. - Что ты имеешь в виду?
Чем длиннее были предложения, тем сложнее было делать вид, что он способен их проговорить, не спотыкаясь. Поэтому он спотыкался.
- Ты знаешь про это, - поднятые ладони демонстрировали весь стандартный ассортимент колец, поддерживающий в нём жизнь. - И знаешь, что я живу уже слишком долго. Знаешь про наличие в моей жизни Эвис, и что она всегда будет на первом месте. Знаешь, что я уже очень давно занимаюсь глубоко нелегальными делами, и это идёт вразрез со всеми твоими убеждениями, но... но всё равно... - Кромвель медленно опустил руки. - Я не понимаю, за что. Как. Зачем. До сих пор не понимаю, как это работает, никогда не понимал.
"Я люблю тебя" голосом Эвана и сказанное сейчас выбило его из колеи слишком сильно, чтобы молчать.
- Я не самый лучший.. объект любви. Я знаю, что ты считаешь по-другому, я просто..
Подавшись вперёд, сквозь водную преграду, он привлёк Эвана к себе, обвивая руками, прижимаясь мокрым телом, пользуясь тем, что свитер всё равно уже намочен и снят. Провёл ладонями по спине, размазывая капли воды по коже, огладил пальцами татуировку-роспись. Та ещё метка, говорящая о том, что он, Кромвель, принимает эту жертву, и забирает себе; жертва жаждала отдаться сама, без остатка, и где-то в груди шевелилось странное мутное чувство.
Он обнимал тяжело, почти заваливаясь на Эвана всем весом, потому что постоянно удерживать равновесие без опоры было сложно. Вода не успела перебить запах алкоголя, и коньячный дух должен был раздражать в такой непосредственной близости. Тёплые струи хлестали по спине, пока Адам стоял, наклонившись вперёд, и отдавая себе полный отчёт в том, что если Эван сейчас отстранится, он не устоит на ногах.

+1

13

Эван от такой постановки вопроса снятый свитер чуть себе под ноги не уронил. Отложив его куда-то в сторону, он уставился на Адама во все глаза.
В смысле — что имел в виду?
Да, он знал про кольца. То, что на указательном пальце левой руки, отвечало за дыхание. Эван запомнил навсегда.
Да, он знал, что Адам давно должен был быть мертв. Эта мысль его пугала.
Да, он знал про Эвис. Знал саму Эвис. Она ему очень нравилась. Он мог бы представить себя заботящимся и о ней.
Да, он знал, чем Адам занимался. Честно старался знать как можно меньше. Честно говорил самому Адаму наедине, что не считает магов высшей расой и вообще в Ковене только потому, что так может больше помогать. Но — знал.
И что?
— Я люблю тебя не за что-то, — пробормотал он растерянно — и попытался автоматически подхватить, когда Адам на него практически повалился. — Эй, эй.
Адам был мокрым и тяжелым, и от него все еще несло коньяком. Пока он был в одежде, это чувствовалось не так сильно, запахом обдавало только дыхание. Эван сглотнул, пытаясь избавиться от чертового комка в горле, шумно втянул носом воздух от скользнувших по спине и по татуировке рук, и притянул Адама теснее, настолько тесно, насколько позволял разделявший их бортик ванны.
Да плевать на запах. Запах можно потерпеть.
— Я люблю тебя за тебя. За то, что ты есть. Я не знаю, как и зачем. Когда ты на меня смотришь, у меня внутри все переворачивается. Когда я с тобой — я счастлив. Когда я тебя просто вижу — я счастлив. И я хочу, чтобы ты тоже был. Со мной, без меня — неважно, просто…
Голос у Эвана дрогнул, и он замолчал. Ткнулся лбом Адаму в плечо, быстро смаргивая пару-тройку раз. Глухо сказал:
— Пойдем спать, хорошо?

+1

14

- Пойдём.
Он неловко выбрался из ванной, ещё пару раз повиснув на Эване в процессе. Вода помогла, несильно, но помогла, смывая с него всё то, что он не хотел тащить с собой дальше. В новый год. В год, в котором ему формально тридцать девять. На деле он жил уже лет на сорок дольше, чем надо.

Оставив Эвана воевать со своенравным смесителем, Адам стянул полотенце с полки, вытираясь, в этот раз глядя в зеркало для того, чтобы увидеть там куски мелькающего отражения Эвана. Следил за тем, как он поправляет выбивающиеся из-за уха прядки, как складывает брошенную Кромвелем на пол одежду, как старательно не смотрит на него самого. "Я люблю тебя за тебя".
Провёл больше времени, чем нужно, вытирая волосы, чтобы хотя бы подушка не была влажной. Всё равно с задачей вытирания насухо он не справится.
Откровенно криво сложив мокрое полотенце на углу раковины, Адам дошёл до спальни, почти не касаясь стен рукой для равновесия. Стены почти не пытались не оказаться под него пальцами в ответ, в последний момент меняясь, прогибаясь, и возникая там, где их не было. Нашарив дверную ручку, толкнул дверь в спальню, в которой он был слишком часто, чтобы не найти туда дорогу даже будучи очень пьяным.
После яркого света коридора и ванной, от которого он пытался спастись, закрывая глаза, - но тогда мир начинал вращаться ещё яростней, - темнота спальни была спасительной. Сделав несколько шагов к кровати, он тяжело опустился на самый край: переставший находиться в напряжении и получивший команду "расслабься" организм так и сделал, и Кромвель со сдавленным стоном откинулся на спину, закидывая руки за голову и глядя в потолок.

+1

15

Эван отпустил Адама окончательно, только когда убедился, что тот худо-бедно стоит на ногах. Выключил воду. Собрал и сложил вещи. Подсушил волосы и обтерся полотенцем. Подобрал полотенце Адама. Подобрал свой свитер. Бросил все влажное в одно место. Забрал вещи Адама с собой. Щелкнул выключателем, выходя.
Ему всегда помогало разбивать действия вот так, на маленькие шажки, когда мир становился слишком.
Когда он, как сейчас, понимал что-то, что не мог даже облечь в слова и на самом деле совершенно не хотел понимать.
Прохлада в коридоре после прогретой ванной пробрала до костей. Эван поежился, прижимая стопку вещей к себе, и прибавил шагу. Толкнул плечом приоткрытую дверь.
От стона у него в груди что-то сжалось еще болезненнее, чем раньше.
— Эй. Ты совсем плохо? — Эван сгрузил вещи на тумбочку и мазнул по Адаму взглядом, одновременно радуясь и жалея, что мало что может разглядеть в разбавленном полоской света из дверного проема полумраке. — Давай на бок опять и под одеяло.
Одеяло Эван достал еще одно вдобавок к его обычному — то, что потеплее. Укутал Адама в оба, убедившись, что тот лежит так, чтобы точно не захлебнуться рвотой, если вдруг. Принес воды. Принес ведро, которое поставил рядом с половиной Адама — на всякий случай. Сел, наконец, на край кровати.
— Согрелся? — спросил Эван, тронув одеяла там, где под ними должно было быть плечо Адама. — Скажи, мне надо что-то еще сделать? Позвонить Эвис? Какие-то твои планы на завтра перенести с утра?
Он не был обязан, но ему было несложно.
Он все равно не собирался спать.

Отредактировано Evan Cryst (2017-11-28 21:30:14)

+1

16

Адам почти отключился, пока Эван где-то ходил, оставляя его наедине с собственными пьяными мыслями. Не прислушивался к ним, не развивал ни одну, оставляя виться пассивным змеиным клубком где-то на грани сознания, слишком опасным и ядовитым, чтобы пытаться распутать его сейчас. После монолога в ванной не думал, и не говорил. Оказавшись укутанным в кокон из одеял, почти отключился снова. Был выдернут из подступившего было поверхностного забытья его голосом.

"Обними меня."

- Эвис... чёрт. Да, - пробормотал, с трудом собирая слова в предложения. - Надо ей позвонить. Я оставил телефон в машине.. ключи в кармане.. - готов был сказать "я сейчас схожу", здраво рассудил, что не сходит. - Ты не мог бы?..

Кромвель поворочался в одеялах, старательно игнорируя плавающие цветные круги перед глазами, и двоящиеся очертания предметов; единственным остававшимся более-менее чётким, был сидящий на краю кровати Эван. Подавшись вперёд в своём гусенично-одеяльном обличье, прижался щекой к его бедру в каком-то нелепом и неловком жесте попытки показать свою благодарность, которую было слишком сложно облечь в слова в его нынешнем состоянии. Касался щекой ткани штанов, почти уткнувшись носом, и старался медленно глубоко дышать. Выдавил бы "спасибо", если бы мог. Много что сказал бы, если бы мог.
Высвобождать руки из плена одеяла не хотелось: он действительно согрелся, брошенный из тепла в холод, и снова в тепло. Мог только лежать, перевернувшись на бок, держа руки у груди, и отчаянно стараться не заснуть снова, потому что Эвис.
Каэется, он окончательно вырубился, когда Эван поднялся с кровати.

+1

17

Эван слабо улыбнулся.
— Будет в лучшем виде. Спи.
Перед тем, как встать, он наклонился, повинуясь дурацкому сиюминутному желанию, и поцеловал Адама в макушку.

***

Эван забрал волосы резинкой в привычный хвостик, нашел дурацкий свитер с одного из прошлых Рождеств — красный со снеговиками — и успел влезть в свои куртку и обувь, но спускаться ему не пришлось: телефон Адама обнаружился в том же кармане пальто, что и ключи от машины. Трещина на защитном стекле была чем-то новеньким. Код разблокировки Эван вспомнил с третьего раза.
Эвис еще не спала. Обманывать ее Эван не стал, сказал как есть: Адам немного перебрал, отмечая, с ним все в порядке, но за руль ему нельзя, так что он отоспится и приедет утром. Эвис была смышленой и взрослой девочкой, отнеслась понимающе. Энергично пожелала ему счастливого Нового года.
Эван печально улыбнулся, желая того же и ей.
Он вернулся в спальню с телефоном Адама в руках — и не нашел в себе никаких сил Адама будить. Вместо этого пробормотал себе под нос пару диагностических Слов, чтобы убедиться, что Адам действительно просто спит, а не без сознания, оставил телефон поверх стопки его вещей и вышел, прикрывая за собой дверь.

***

В гостиной его все еще ждала бутылка шампанского. Эван гипнотизировал ее взглядом между простановкой на своем мобильном напоминаний, чтобы не увлечься работой. В итоге на работе не получалось сосредоточиться совсем, а алкоголь так и манил обещанием сделать мир чуточку легче.
Когда Эван понял, что желание допить в одного никуда не денется, он подхватил бутылку и слил остатки ее содержимого в кухонную раковину — чтобы наверняка. Заодно помыл и деревянные ступку с пестиком, которые ждали этого с позавчера.
Задумчиво на них глядя, Эван понял еще и то, что он — безнадежный идиот.

***

Остаток ночи между походами с проверкой к Адаму он провел, смешивая и экспериментируя, ускоряя реакции и закрепляя эффекты Словом, сливая неудачные пробы и начиная заново, до тех пор, пока результат не удовлетворил его не только по потенциальным качествам, но и по вкусу с запахом. Получившийся напиток с острым ароматом мяты, лимона и пряных специй должен был спасти Адама от похмелья. Руки у Эвана от трав будто насквозь пропитались запахом черт знает чего, а от усталости — подрагивали так, что он нес кружку до спальни как драгоценное сокровище, чтобы не дай бог не разлить. Но он, по крайней мере, больше не чувствовал себя так, будто ему потолок свалился на голову.
Он не разлил.
На уборку его уже не хватило. Он только закинул в мультиварку кашу на случай, если Адам проснется голодным. Если антипохмельное вышло, Адам сбежит, как только сможет, Эван был уверен. Это было для них в порядке вещей.
Поэтому у кружки он положил записку:

Выпей меня!
p.s. В мультиварке — горячая еда. Ешь, если хочешь.

После чего позволил себе наконец вылезти из всего, кроме белья, и забраться к Адаму под одеяла, прижался к его теплой спине, уткнулся носом в кудряшки на загривке. Алкоголем Адам больше не пах.
Эван обнял его, засыпая.

Отредактировано Evan Cryst (2017-11-29 01:18:46)

+1

18

Ему снова снился Истборн. Белые осыпающиеся утёсы под самыми носками ботинок; если подступиться ещё ближе к краю, он точно не удержится, и голова кружится так сильно, что нельзя точно сказать, где заканчивается жухлая трава, и начинается обрыв, потому что всё плывёт и меняется местами.
Здесь всё было таким же, как и раньше.
Примятая трава самого конца лета, бледно-зелёная, охрая, почти сереющая, теряющая краски. Десятки крестов, торчащих на вершине одного из утёсов. Старый заброшенный маяк ближе к северу.
Обернувшись назад, Адам понял, что тот низкий деревянный забор, который отделял вытоптанную тропинку на расстоянии нескольких метров от края от неминуемой гибели, и который он помнил по тому трусливому побегу на юг много лет назад, исчез. Помнил, потому что тогда перелез через него, оставляя занозы в ладонях, и точно так же стоял на краю, глядя на то, как волны внизу подтачивают утёс, встречаясь с ним снова и снова, и не думал ни о чём. Тогда забор служил преградой, выбором, который нужно было сделать.
Сон не оставлял ему этого выбора.
Здесь, наверху, было ветрено. Кромвель качнулся на каблуках, и подтёршийся временем маленький кусок утёса пополз вниз из-под ног, почти лишая его равновесия. Несколько раз перевернувшись, падая с высоты, разбился о камни внизу, и был смыт волнами.
От одного взгляда вниз начинает мутить; чтобы не смотреть вниз, он смотрит вверх. И делает шаг вперёд, всё так же глядя вверх.

Судорожно втянув воздух, Адам резко сел на постели, часто мелко дыша, и ощущая, как бешено колотится до сих пор бьющееся сердце. Чьи-то тёплые ладони мазнули по груди, когда он невольно вырвался из чужих объятий: опустив глаза, обнаружил рядом Эвана. Где-то в этот момент его тело должно было разбиться о камни у подножия истборнских обрывов; прижав ладонь к губам, Кромвель быстро склонился над краем кровати, закашлявшись, и подтягивая нетвёрдыми руками оказавшееся рядом ведро ближе, на случай, если его всё-таки вывернет. Убедившись, что нет, и уняв дрожь в пальцах, отодвинул ведро и сел, по-прежнему держа ладонь у рта. "Это просто сон".
- Calma, - выдохнул одними пересохшими губами, сглатывая, чувствуя, как горло раздирает похмельное обезвоживание. - Calma, codardo.

+1

19

Эван приоткрыл глаза.
Он толком не понял, из-за чего проснулся и почему ему так жарко. Исходивший от простыни и одеял запах алкогольного пота, слабый, но ощутимый, мешался с наполнявшим спальню цитрусово-травяным. Рядом сидел Адам.
— Адам?
Эван тоже сел. Голова слегка болела, в глаза будто песка насыпали. Сколько он спал, час, два? Задернутые шторы не давали точно понять, что было сейчас за окном. Там определенно посветлело, но гарантировать, что это рассветные сумерки, а не дневные снежные тучи, было невозможно.
Адам выглядел чуть ли не хуже, чем ночью, когда только к нему пришел. Остатки сна с Эвана слетели моментально. Он крепко обнял Адама, прижимая к себе. Ему не надо было объяснять про кошмары.
— Все хорошо. Я с тобой, — пробормотал Эван ему в волосы.
«Я люблю тебя».
Эван гладил его большим пальцем по руке, куда дотягивался, и тепло дышал на ухо, тыкаясь губами и носом, и не отпускал, пока у Адама худо-бедно не успокоилось дыхание. И потом — тоже не отпустил. Отпускать он не хотел вообще.
— Там антипохмельное, — сказал он. — Я сварил ночью. Вода просто пить тоже есть.
Адам его не любил. Адам любил другого. Это было неважно.
Когда Адам с ним, любви Эвана вполне хватает на двоих.

+1

20

Обнимая Эвана в ответ свободной рукой, потянулся к кружке, и осушил её в несколько глотков, изначально ожидая почувствовать противно-кислый привкус расвторённой таблетки аспирина, но тот пряный запах, впитавшийся в комнату за те несколько часов, что оставались от ночи, принадлежал жидкости в кружке. Эванское антипохмельное имело откровенно алхимические свойства, и сильные: Адам ещё даже не успел поставить кружку обратно, а стальные тиски, сжимающие голову, растворились в воздухе без малейшего напоминания о себе. Горло перестало царапать чем-то сухим и имеющим привкус песка: его похмелье, казалось, тяжелеющее с каждым разом, никогда не проходило так легко и бесследно, обычно требовалось по крайней мере десять-пятнадцать минут, как и от обычных таблеток. Он вздохнул снова, на этот раз куда более свободно и успокоенно.
Отставив кружку и обернувшись к Эвану, Кромвель обнял его и второй рукой, притягивая к себе, и удерживая так около минуты. Отстранившись, сжал его лицо в ладонях, заглядывая в глаза.
- Ты не спал.
Это было видно по покрасневшим усталым глазам, смотревших на него с такой смесью нежности, заботы и волнения, что Адам почти не мог смотреть в ответ, по залёгшим под ними теням, по тому, что он чувствовал вымотанность во всём Эване, в том, как он его обнимал и гладил, успокаивая. Проведя большими пальцами по щекам, обнял снова.
- Я в порядке. Теперь точно в порядке. А ты иди спать, - помедлив, добавил. - Я побуду с тобой.
Ненавидел "утро после". Особенно если это было утро после того как он пьяным вломился в чужой дон и вынудил провести бессонную ночь в заботах о себе. Гораздо проще было бы остаться на вечеринке, больше пить, терпеть, улыбаться, пережить это маленькое поражение с гораздо большим достоинством, чем он пережил его в итоге. Чёртов трус. Адам сильнее сжал Эвана в объятиях.
- Ты уже выполнил свою долю заботы. Спасибо, - выдохнул на ухо, наклоняя голову. - А теперь ложись, или я привяжу тебя к кровати.

+1

21

Антипохмельное помогло. Эван не просто видел — чувствовал по тому, насколько Адам сразу стал расслабленнее, по тому, как его внезапно обняли в ответ.
Эван уткнулся ему в шею носом и отчаянно не хотел отстраняться, даже когда пришлось.
Он не находил в себе сил спорить, просто смотрел на Адама как был, весь как на ладони. Ну да, не спал. На самом деле спал, но сколько — черт его знает. Ему казалось, что даже полувзгляд на зеленые неоновые цифры разрушит… что-то, что бы сейчас между ними ни происходило.
Адам не предлагал раньше с ним побыть. Адам раньше его так не обнимал.
Эван закрыл глаза, не просто давая притянуть себя снова — сам прижимаясь настолько тесно, насколько мог, стараясь запомнить это странное ощущение каждой клеточкой своего тела, сохранить внутри себя как величайшую драгоценность.
Как он мог пойти спать? Добровольно расстаться с этим?
Никак.
— Не за что, — пробормотал он.
К счастью или к сожалению, но Адам сам все и испортил. Эван вздрогнул от неожиданности, теряя мимолетное ощущение, и фыркнул ему в плечо. Медленно повел рукой по его спине ниже, дразняще скользя пальцами вдоль позвоночника, и чуть в сторону, чтобы в итоге устроить ее у него на боку — практически на бедре. Отстранился ровно настолько, чтобы, подняв голову, заглянуть Адаму в глаза.
— Привяжи.

+1

22

Адам подался вперёд, наваливаясь на Эвана всем весом, и вжимая его обратно в кровать. Перехватил обе его руки, заводя их ему за голову, и парой Слов стянул беззащитно подставленные запястья невидимыми, но крепкими верёвками, удерживающими руки у изголовья. Скользнув взглядом по лицу, накрыл губы губами.
Он провёл ладонями по открытому доступному телу, лаская, по груди вниз, по животу и бокам, на бёдра. Пропустил ладонь под поясницу, касался губами груди,у ключиц, легко целуя плечи, оглаживая заведённые вверх руки. Мягко поддев подбоордок, сжал пальцами, и прижался к губам снова, шепча в них заклинания: Эвану действительно стоило поспать, иначе Кромвель рисковал получить отключившегося от накопившейся за бессонную ночь усталости мага в процессе.
- Спи. Я никуда не денусь, - Адам с трудом сдерживался, чтобы не начать целовать его так же жарко, как когда он только пришёл, с откровенным намерением остаться здесь, в его постели. Не останется сейчас, но вернётся позже. Он провёл ладонью по бедру Эвана, и отстранился - обязательно вернётся. - Il sonno si riprende, - составлял заклинания почти шёпотом, чуть повышая голос, когда обращался к связанной жертве. - Спи, Эван. 
Лёгкие, ненавязчивые чары, призванные удержать его в кровати ещё по меньшей мере на шесть-восемь часов, погрузив в достаточно глубокий сон, чтобы организм смог восстановиться. Почти целительская магия, оплетающая в тесный кокон, и вытесняющая из головы все мысли - на время. Кромвель вытянулся рядом, ослабляя давление магических верёвок на запястья - он развяжет их окончательно, едва чёртов упрямец перестанет сопротивляться, и позволит себе отдохнуть.

+1

23

Эван смотрел снизу вверх, улыбаясь, отчаянно отвечал на поцелуй, отзывчиво подставлялся под ласки всем собой, закусывал губы, чтобы не сдаваться и не скатываться в стоны так быстро, тянул шею, чтобы лучше видеть. Адам самыми легкими прикосновениями умудрялся заставлять его тело петь. Он пошевелил руками, как бы проверяя магические веревки на прочность, сиюминутно и несерьезно жалея, что на них согласился. Ему тоже хотелось дотрагиваться, скользить пальцами по бледной коже, целовать грудь и живот. Отдать Адаму еще больше себя.
Эван не сразу понял, что он делал. Соображать, когда его губы были так близко, было чертовски тяжело. Эван нетерпеливо поерзал, коснулся нижней губы Адама языком, прикрывая глаза.
Когда он понял, магия уже успела окутать его так, что он едва смог возмущенно уставиться: веки были слишком тяжелыми, приходилось прилагать усилие, чтобы вообще держать глаза открытыми. Трепыхнуться тоже вышло слабо. Веревки держали крепко, Адам — прижимал к кровати еще крепче.
— Так нечестно, — упрямо пробормотал Эван и снова закрыл глаза. — Совсем.
Он не стоил такого беспокойства и такой уютной, убаюкивающей магии, но совершенно не мог ей сопротивляться. Слишком устал. Может, не хотел. Он даже почти позволил себе поддаться и отключиться, когда вес Адама вдруг с него куда-то делся. Заставил себя посмотреть сквозь ресницы, чтобы найти, куда.
Последним сознательным усилием Эван повернулся к Адаму, подтягивая все еще связанные руки к груди и утыкаясь лбом ему в плечо.

+1

24

Проведя ладонью по спине, Адам прижал её к затылку Эвана, мягко поглаживая его по волосам, слушая, как выравнивается его дыхание, и сердце перестаёт биться так часто, как только что заходилось под его руками. Верёвки исчезли, но Эван уже спал, прижатый чарами: Кромвель еле слышно вздохнул, выпуская его из объятий. Сел на кровати рядом с ним, спустив ноги на пол. Сквозь задёрнутые шторы пробивалось несколько тонких лучей света, пересекающих комнату, и ложащихся на кровать, разделяя её на три неравные части.
Стараясь не шуметь, он нашёл аккуратно, - ох, Эван, -  сложенную одежду, и оделся, морщась от бьющего в нос запаха коньяка, пропитавшего ткань рубашки: оставалось надеяться, что Эвис уже спит, и ему не придётся деликатно заминать ещё одну тему, которых последнее время и так становилось слишком много.

На кухне на самом деле была еда, - не то чтобы он сомневался в Эване, - но при взгяде на горячую кашу желудок непроизвольно сжался, давая понять, что любые попытки поесть прямо сейчас, едва очнувшись от тяжёлого сна и со снятым алхимией похмельем, не закончатся ничем хорошим. Пахло чем-то уютным и домашним, и поэтому прикасаться к ней хотелось ещё меньше: забота Эвана в каждом жесте была такой простой и искренней, что Кромвелю становилось неловко пользоваться тем, что он давал так безвозмездно. Вернувшись в спальню, забрал оставленную рядом с опустевшей кружкой записку и ручку (и кружку тоже), тихо и плотно прикрыл за собой дверь, теперь окончательно оставляя человека, которому он перевернул Новый год, отсыпаться, пусть и не без помощи его магии.
Тщательно вымыв кружку, избавляя её от последних алхимических остатков, Адам наполнил её холодной водой. Выжав в неё сок из последнего оставшегося в холодильнике лимона, сполоснул руки, и сжал в ладонях: не алхимия, а простое зачарование. В воде одно за другим растворялись старательно подобранные Слова: когда Эван проснётся, ему будет нужно вернуться в нормальный ритм жизни и не тяготиться мыслями о Кромвеля, хотя бы на короткое время, а потом он вернётся и всё объяснит. Как-нибудь. Зачем-нибудь.
Написав на обратной стороне записки "спасибо", он оставил её на кухонном столе рядом с кружкой, прежде чем всё так же тихо выйти из квартиры.

+1


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » [01.01.2018] Crying Lightning


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC