В верх страницы

В низ страницы

To The West of London

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » [23.03.2016] Save a Horse, Ride a Magician


[23.03.2016] Save a Horse, Ride a Magician

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

Save a Horse, Ride a Magician
alchemy & sex magic
http://s4.uploads.ru/6bNFs.gif http://s9.uploads.ru/uh0wT.gif


Для зачарованных татуировок нужны зачарованные же краски, а магия находит тысячу и один способ воздействия на мир.

who
Адам Кромвель, Эван Крайст

where
мастерская Кромвеля

+2

2

- Можно было сделать намного проще, но мы же не ищем лёгких путей, - Адам стряхнул с ладоней липнущую к коже заряженную медно-рыжую пыль сандала. Машинально проведя по волосам, оставил у правого виска дорожку этой пыли, не заметив. - Подержи?

Не было никакой практической нужды пренебрегать электричеством, и оставлять свечи капать воском на импровизированные подставки из книг и ящиков, но темнота помогала магии. Полумрак, разгоняемый пляшущими огоньками, раззадоривал, вынуждая отмерять на глаз, смешивать почти вслепую, без сомнительной помощи пронзительного электрического света, с плотно задёрнутыми шторами, оставляющими соседские дома где-то далеко за границей мастерской. Чтобы полноценно задвинуть плотную ткань пёстрых бордово-золотистых штор, так, чтобы сквозь стекло не пробивался ни единый луч света зажжённых фонарей и соседских окон, Адаму пришлось залезать на стол, стаскивая кольца на карнизе в середину, и скреплять их посередине декоративной булавкой. Балансируя между уже разложенными в хаотичном порядке и оставшимся с предыдущих зачарований ингредиентами, едва не опрокинул пару склянок; неловко спрыгнув со стола, с помощью Эвана сдвинул его на середину мастерской, облегчая доступ.

Оно всё пропахло чем-то апельсиново-коричным, с примесью мелиссы, розмарина, и, немного - мяты. Следы апельсинов и мелиссы принёс с собой Эван: обняв на пороге дома, Адам долго не выпускал его из объятий, прижимаясь щекой к волосам, вдыхая этот запах. Он слишком серьёзно использовал травничество в артефакторике, чтобы не придавать запахам должного значения, и не обращать внимания на то, что они значат. Цитрусовые в нём - что-то, что приносит радость. Что дарит успокоение, помогает найти нужное направление движения, облегчает груз, давящий на плечи. Позволяет пользоваться своим теплом. Смешать с сандалом, кориандром и жасмином, оставить медленно таять маслом, поддерживаемом огнём свечи: Кромвель поймал себя на том, что последнее время стал слишком часто обращаться к этой комбинации, когда ему нужно было заново отыскать точку опоры. Сама мастерская всегда пахла чем-то средним между лазаретом и ботаническим садом, слишком горьким, слишком терпким. Присутствие Эвана меняло естественный ход вещей.
Три негласных уровня доступа: к телу, к сердцу, и в мастерскую. Эван смог пройти все.
Передавая ему через стол неглубокую стальную миску, с плещущейся на самом дне бордовой жидкостью, смутно напоминающей кровь, Адам задержал свои руки на ней дольше, чем было нужно.

- Сандал есть, - он ссыпал в миску рыжеватый порошок, и обратился к каменной ступке с измельчёнными стеблями лимонного сорго. Его оставалось размять, и мастерскую окончательно захватит цитрусовый аромат. - Осталось сорго. Акация. Сочетание, дающее сто очков к интуиции. Видеть невидимое... и нет, я сейчас не про ЛСД, - улыбнувшись, Кромвель сдвинул тонкий ободок очков ближе к переносице; в стёклах отражалось чуть подрагивающее пламя свечей.

+2

3

Эван забрал у него миску, не торопясь, как бы невзначай касаясь задержавшихся на ней рук.
Мастерская Адама была воплощенным волшебством. Он любил в ней находиться и с ярким электрическим светом, и когда она остро пахла больничной смесью из камфоры и настойки валерианы, и когда, как сейчас, в ней царили полумрак и привычные ароматы цитрусов и специй. Его собственная домашняя алхимия творилась на самой обычной кухне, между варочной панелью и раковиной, без церемоний и пиетета.
В таком месте их хотелось.
Когда сандал оказался в миске, Эван понаклонял ее туда и сюда, а потом отставил в сторону. Смотрел на губы Адама; на очки, за которыми из-за отражения свечей почти не видно было, как смотрел сам Адам; на полоску сандала, оставшуюся в волосах; снова на губы. Снова на медно-рыжее у правого виска.
— Что, и даже эйфории не вызовет? — разулыбавшийся в ответ Эван все-таки протянул руку, осторожно, большим пальцем смахивая сандаловую пыль. — Кофе, значит, для другого цвета? Кстати…
Он принес с собой и молотые под турку зерна, которые Адам просил захватить для красок, и два стакана из своей любимой хипстерской кофейни в двух шагах от дома престарелых на Синнамон роуд. Латте на соевом молоке — для себя, сваренный во френч-прессе черный — для него. Бариста Мэв даже вручила Эвану фломастер, чтобы он сам надписал картонные манжетки.
Эван дотянулся до стакана Адама и передал ему, пока он не успел вплотную заняться сорго.
— Пей, пока не остыл. Мы никуда не торопимся.

+2

4

- Да, кофе позже. Кофе пойдёт на три цвета сразу, на бордовый, тёмную охру, и коричневый.
Адам наклонил голову, давая стряхнуть пыль с волос, и как бы незвначай повернулся так, чтобы ладонь Эвана проехалась по его щеке, когда он убрал руку: маленькие полуневинные жесты взаимной заинтересованности.
- Не вызовет, если оставить нынешние ингредиенты. Но... - жест куда-то себе за спину означал, что в тяжёлых шкафах может найтись всякое, тем более с лёгким (и не очень) наркотическим эффектом. Добрая половина - на грани законного, но Кромвель сомневался, что кто-то рискнёт предъявлять ему ордер на обыск его дома.
Оставив ступку, обратился к стакану кофе, переданному Эваном: поддерживая начатую им же игру в "задержи руки", накрыл пальцы своими, уже без намёков оставляя свою руку поверх, прежде чем мягко притянуть Эвана к себе, помня про обжигающе-горячий кофе в ладонях. Стаканы хорошо хранили тепло: отпив свой непроглядно чёрный кофе, Адам наклонился, с лёгким нажимом проводя большим пальцем по губам Эвана, чтобы сбить вкус его кофе своим.
- Мы действительно никуда не торопимся.

+2

5

— Я думал, это будет бордовый.
Эван фыркнул, бросив быстрый взгляд в сторону едва различимых шкафов. У Адама в мастерской можно было найти все. Он со своей парой кухонных полок и несколькими книжками, которые не успел полноценно прочесть, по-доброму завидовал.
Когда Адам вот так его притягивал к себе, он сам себе завидовал.
— М-м. — Крепче сжавший свой горячий стакан Эван чуть приоткрыл рот, ловя губами палец и почти тут же отпуская. Насыщенный кофейный привкус должен был освежать. На пальцах Адама он дурманил хуже всяких наркотиков. Интимный полумрак со свечами тоже не помогали.
Эван совсем прижался спиной к его груди, запрокинул голову, чтобы на него посмотреть. Перехватил свой латте в одну руку, второй нежно зарылся ему в волосы и потянул наклониться еще ниже, чтобы поцеловать.
Разбавить чистый черный кофе своим соевым молоком с корицей.
— Давай только не сразу увлекаться, — пробормотал он Адаму в губы, но не торопился отстраняться, только выпутал из его волос и опустил руку. — Расскажи еще… про сандал.
Про что угодно. Эван готов был слушать его часами — и не только слушать. Но если они увлекутся прямо сейчас, норискуют не дойти ни до бордового, ни до темной охры, ни тем более до коричневого.
Эван хотел успеть все.

+2

6

Хотелось не отрывать пальцы от его губ. Ласкать дальше, чтобы его язык так же дразняще проходился по подушечкам, а губы сжимали пальцы, чтобы Эван продолжал доверчиво и тесно прижиматься спиной к его груди, но изначальной целью его визита была помощь в создании новых красок, целиком стоящих на алхимии и зачаровании, и потому требующих внимания и сосредоточенности их обоих. Сосредоточенность уже плыла. Адам с готовностью наклонился ниже.
- Сорго разбавит цвет, сделает его светлее и ярче, - он крепче прижал его к себе, легко целуя. - Поэтому в итоге должен получиться красный. С примесью песочно-рыжеватого от сандала, если его не размешать достаточно тщательно. Я вообще люблю мешать сандал во все цвета тёплого спектра. Не все хорошо переносят процесс, а сандал - хороший антисептик. Он расслабляет и успокаивает, убирает тревожность. Он хорошо ложится на любые чары интуиции, помогает распознавать то, что обычно бывает скрыто при первом рассмотрении. Ещё... - он продолжал обнимать Эвана поперёк груди, когда снова потянулся к своему отставленному было стакану с кофе, чтобы сделать несколько глотков. - Ещё сандал снимает сексуальное напряжение. Повышает чувственность, немного убирает барьеры... - говоря, Адам провёл пальцами по груди вниз, на живот; слегка задрав джемпер, прижал ладонь к низу живота, к обнажённой коже. - Возбуждает страсть.
Мазнув губами по краю уха, Кромвель спустил ладонь Эвану на пах, легко сжимая пальцы.
- Сандалом легко манипулировать. Главное - направить в нужное русло, - смешливо выдохнув на ухо, он выпустил Эвана из объятий, и снова повернулся к столу, к оставленному без внимания сорго. Пальцы горели чужим телом, которым его обладатель так охотно делился: если бы Кромвель не был абсолютно точно уверен в том, что люди не могут быть средоточениями магической энергии сами по себе, посчитал бы, что Эван Крайст - сам себе место Силы. Себе, но, в основном, другим.
- Если ты доделаешь красный, я займусь бордовым. Раз уж у нас есть кофе.
Он обозначил местоположение молотых зёрен своим полупустым стаканом с кофе, чтобы потом быть в состоянии найти маленький аккуратно стянутый резинкой пакет в том ворохе индгредиентов, что уже был в особом строго хаотичном порядке рассыпан по столу. Развязав пакет, Кромвель высыпал примерно четверть его содержимого в заранее заготовленную металлическую миску, в которой уже была вода (ему стоило больших трудов не расплескать её), и поджёг парой Слов. В ту же миску ушли остатки сандала: Адам не мог не улыбнуться, перехватив взгляд Эвана, когда ссыпал порошок.

+2

7

Эван сел прямее, чтобы не мешать Адаму с кофе, а вот свой отставил. Как оказалось — предусмотрительно. Не ожидавший руки у себя под джемпером, он беззвучно выдохнул через рот и, кажется, еще сильнее вжался спиной в грудь Адама. Попытался не забывать дышать в принципе. Вышло паршиво, особенно когда рука перекочевала ниже. Эван еле слышно охнул, не сдержавшись, жмурясь.
Адам с возбуждением страсти справлялся и без сандала.
Эван сглотнул, размеренно дыша на счет про себя, чтобы успокоить разошедшееся сердце, оттянул ворот джемпера. Ему было жарко. Пара жадных глотков кофе тоже не спасла. Не в такой интимной обстановке. Не когда Адам был так близко. Не когда прикосновение все еще горело на коже.
Но он сам сказал — не сразу увлекаться. У них было не свидание. По крайней мере, не совсем оно, какой бы интимной обстановка ни была.
— Ага.
Эвана должна была отвлечь работа над цветом.
Он подвинулся к столу, ближе к акации и миске в плещущейся в ней кровавой жидкостью с рыжей сандаловой пылью на поверхности. Размять сорго, добавить, смешать, размешать до красного без проблеска медной рыжины, чтобы на выходе получились насыщенные чернила. Звучало несложно.
Не бросать взгляды на Адама было сложнее. Эван вплотную занялся сорго, но не коситься на руки Адама было выше его сил. Остатки сандала ушли и в будущий бордовый.
Эван облизнул успевшие пересохнуть губы.
— Повезет кому-то. Кофе и сандал должны быть… стимулирующим сочетанием.
Он осторожно добавил сорго в заготовку красного. Заправил выбившуюся из хвостика прядь за ухо, чертыхнулся себе под нос и отставил миску, чтобы распустить волосы и перетянуть по новой. Не хватало еще нечаянно их туда уронить.
Или вымазаться.

+2

8

- Может, тебе?
Он зашёл за спину Эвану, распуская его хвостик снова, чтобы провести ладонью вверх по спине, по плечам, и запустить пальцы в волосы. Мягко, осторожно, такими же аккуратными движениями, как отмерял нужные пропорции для смешивания ингредиентов. Вынудил немного наклонить голову, и подставить открытую шею сзади.
- Как ты смотришь на татуировку? - перетянув резинкой запястье, Адам быстро и ощутимо умело заплёл из волос Эвана короткую смешно топорщащуюся косичку. Поймал кончики прядей в несколько поворотов резинки. Потянувшись из-за спины к столу, воткнул в переплетающиеся пряди веточку полыни. - Это хороший оберег. Сильный из-за постоянного контакта с телом. Его невозможно потерять.
Говоря, Кромвель продолжал стоять за спиной Эвана, положив ладони ему на плечи, мягко сжимая. Дразнящие провокационные ласки не прошли бесследно и для него самого: хотя бы в том, что теперь хотелось ещё. 
Он опустил пальцы в миску с красным, и легко потянул Эвана за косичку. Медленно провёл пальцами по горлу, оставляя следы краски, вверх по подбородку, останавливаясь у губ.
- Получившееся надо будет попробовать заговорить на коже до того, как превращать в окончательные краски для татуировок. Так проще поменять что-то в составе, чтобы работало лучше.
Возвращая руку вниз, задел ткань джемпера, пачкая его краской.
- Ммм. Снимай.

+2

9

Эван, склонив голову вперед, прикрыл глаза. У него самого вслепую и без зеркала вместо хвостика получилось черт знает что, так что помощь Адама была кстати.
Пальцы Адама в его волосах всегда были кстати.
— Потерять невозможно, — пробормотал он, потянувшись пощупать получившуюся косичку. — Но и снять тоже. Не знаю.
Татуировки на руках Адама всегда будоражили его воображение. Ему нравилось, как они выглядят, нравился причудливый, вечно разный рисунок. Но Адам забивал и зачаровывал себя сам. Эвану такое и не снилось. Он мог сколько угодно таять от легчайших прикосновений и покорно запрокидывать голову, давая Адаму его дразнить и провоцировать до сбитого дыхания и отчаянного желания умолять о продолжении. Носить на себе — в себе — вместе с забитым под кожу пигментом чужую магии Эван не был готов.
Красный, с размешанным в нем как следует сандалом, приятно холодил кожу. Эван оперся рукой об стол, чтобы держаться хоть за что-то; пара мисок от этого брякнула. Он надеялся, что Адаму не придет в голову его через стол сейчас перегнуть. Начатые краски и заранее подготовленные ингредиенты рисковали такое возбуждение страсти не пережить.
Эван стянул джемпер через голову даже слишком охотно, не запутавшись в рукавах только чудом — и, конечно, размазав краску и изгваздав кашемир окончательно.
— Это… — он развернулся к Адаму и притянул его к себе, кладя руки ему на бедра, — мой любимый джемпер, между прочим.
Скользнув руками выше, Эван зацепил уже его джемпер сразу с надетой поверх футболкой и потянул вверх.
Раздеваться — так вместе.

+2

10

Кромвель поднял руки вверх, безропотно позволяя стянуть с себя джемпер и футболку. Поправил съехавшие набок очки, провёл обеими ладонями по голой спине Эвана вниз.
- Одолжу тебе один из своих.
Работать с полуголым любовником в непосредственной близости было чертовски сложно. Кромвель закусил губу, отворачиваясь обратно к столу, и походя оглаживая бок Эвана.
- Помоги мне расправиться с этим.
Он не сказал "побыстрее", но это подразумевалось.

На пробу проведя ладонью над пляшущими в миске языками пламени, позволяя им почти лизнуть кожу, Адам снял чары, давая огню уняться. Размешав получившуюся густую массу, разбавил холодной водой. В несколько глотков допил кофе, отставляя стакан. Он разделил содержимое миски на две разные части, аккуратно перенеся вторую в стеклянную ёмкость, бросил туда же пару щепоток киновари: оптимизм, поиск нужных решений, поглощение негативной энергии. Несколько капель кармина, чтобы смешать разные оттенки красного, и получить что-то новое. Смешать всё вместе, оставить остывать в стороне, обратиться к коричневому: он хотел сделать его светлее, чем жжёная кофейная гуща, которая была ближе к чёрному, и могла стать хорошим основанием для будущего контура. Адам отложил меньше четверти в сторону на чёрный, и добавил размятый Эваном сорго в коричневый, размешивая, и подливая ещё немного воды. Пробежавшись пальцами по пигментам на столе, выдернул пробку из бутылочки со сиеной, и добавил её в гущу и сорго, разбавляя тёмно-коричневый небольшим количеством жёлтого, ощутимо его осветляющим. 
Он уже начал готовить новый жёлтый до того, как пришёл Эван: перегнувшись через стол, подтянул к себе одну из дальних стальных мисок с бледно-жёлтым порошком куркумы, чтобы смешать его с остатками сиены, и плеснуть туда прозрачное содержимое высокого графина, слегка пахнущее растворителем. Размешать до получения однородной массы, отставить тоже. Сметая в ладонь остатки просыпанных цветных порошком, обнаружить прерывистую жёлтую полосу на животе, явно отпечатавшуюся в момент, когда он тянулся за куркумой. Кромвель потянулся было за бумажными полотенцами, но остановился, занеся руку над миской с красным. Оглядев себя ещё раз, и обнаружив ещё пару мелких жёлтых пятен помимо очевидной полосы, снова окунул пальцы правой руки в краску, и с ухмылкой повернулся к Эвану с очевидными намерениями.
- Каждая краска - сама по себе артефакт из-за того, из чего она сделана, и что было вложено в неё в процессе. Это, - он кивнул на четыре миски, с красным, бордовым, коричневым и жёлтым, - заготовки, болванки. В них вложены минимальные алхимические входные данные плюс пигменты краски, но их можно перезачаровывать каждый раз в зависимости от конечной цели. В итоге значение имеет всё: компоненты, рисунок, его исполнение.
Развернув его к себе лицом, Адам продолжил красные линии на горле Эвана, ведя их вниз, по груди и на живот, вычерчивая узоры. Беззастенчиво вытер пальцы с остатками краски о его джинсы.
- А это - твои любимые штаны, да? - насмешливо огладив бёдра, он расстегнул ремень, дёрнул молнию, и потянул вниз джинсы; вернувшись, стянул следом и бельё. Перенеся ещё немного краски на пальцы, - так, чтобы в миске оставалась основная масса, которая будет пущена на зачарование, - мягко вжал Эвана в стол всем телом, и продолжил ласкать его ладонями, пачкая краской, смазывая даже собственные узоры, и не обращая на это внимания, целуя глубже и жарче. В какой-то момент сжал край стола ладонями, расположив руки по обеим сторонам от боков Эвана.
Эван был лучше любого алхимического ингредиента: он был предсказуемым, податливым, понятным, от него не приходилось ждать неожиданно проявившихся свойств, ядовитых испарений и аллергических реакций. И он был самым пьянящим элементом, который когда-либо был в этой мастерской.
- Выбирай, как зачаровать эту краску.

+2

11

— Ага.
Джемпер было жалко, но Эван радовался, что прямо сейчас остался без него. В мастерской и так было жарко, а с полуобнаженным Адамом, работавшим рядом, и его провокациями становилось жарко чересчур. Эван опять заставлял себя не смотреть, максимум — подглядывать за руками. Теперь — не столько за пальцами, сколько за причудливо менявшими рисунок рукавами-татуировками. Он до сих пор не мог выучить все переливы и комбинации. Он не был уверен, что это вообще возможно.
Для них чернила Адам, наверное, делал сам.
Эван закончил и наконец оставил в покое красный, добавив пару капель растворителя и на всякий случай еще раз яростно размешав цвет, чтобы не оставить рыжине сандала и шанса повлиять на оттенок. С бордовым и коричневым Адам возился сам. Эван подтянул к себе отложенный кофе и высыпал его в самую большую миску, чтобы начать черный. Долил воду, следом — ежевику из пузатого бутылька; темный сок из листьев и ягод обещал защиту от проклятий, обладал противовоспалительными и успокаивающими свойствами. Огляделся в поисках алхимического загустителя.
Совсем про него забыл, с приоткрытым ртом наблюдая, как Адам перегибается через стол.
Проведя тыльной стороной ладони под носом и по губам, чтобы стереть проступивший пот, Эван нечаянно обнаружил две вещи. Первая: он успел забыть про красный, которым был вымазан, потому что краска, даже подсохнув, не стягивала кожу. Вторая: у краски был вкус — и не как у акварели или у обычных чернил, а чем-то напомнивший ему масала-чай. Сладкой и одновременно горьковатой пряности.
Он так над этим задумался, что очнулся только от слов Адама.
— А перезачаровываешь ты уже в процессе? Или заранее?
Ему правда было интересно, пока он напрочь не забыл, что вообще спросил — от рук Адама, от одновременно холодящих краской и разгоняющих кровь прикосновений, от раззадоривавшей насмешливости в тоне. Переступил ногами, давая снять с себя все до носков. Замер, вжатый в стол, тяжело дыша, отчаянно отвечая на поцелуи и боясь лишний раз шевельнуться, чтобы не расшатать. Адама судьба красок, которые он сам же с такой любовью и выверенностью действий замешивал, удивительно не заботила. Это сочетание очевидного мастерства и мальчишеской безалаберности сводило с ума.
— На ясность мыслей и…
Он подцепил Адама за шлевку джинс и подтолкнул на полшага от стола, отступая одновременно сам, чтобы не разрывать контакт; зарылся свободной рукой ему в волосы, заставляя склонить голову, глядя потемневшими глазами.
— Противостояние искушениям, — выдохнул Эван в его губы, прежде чем впиться в них поцелуем.

+2

12

Стол отпадал по причине наличия на нём энного количества легко бьющихся предметов и расплёскивающихся жидкостей, на смешение которых они убили весь вечер. И ещё стол временно стоял не у стены, что тоже осложняло.
Оставался диван.

Прижимаясь лопатками к диванной спинке, он утянул Эвана к себе на колени, снова целуя, нещадно размазывая краску. Спустив ладони вниз по бокам, на бёдра, икры, легко сжал лодыжки, стягивая и носки тоже, оставляя краску на каждом участке тела, которого касался. Красная мешалась с жёлтой, давая рыжину; Кромвель жадно прижимал Эвана к себе, впиваясь пальцами в спину, оставляя отпечатки как маленькие метки. Накрыв ладони Эвана, устроил их у себя на бёдрах, его руками стягивая с себя джинсы и, зацепив резинку, и бельё.
- И зачем противостоять таким искушениям?.. - Адам нечаянно слизнул краску с его плеча, и, улыбаясь, вытер рот ладонью. - Равно как и зачем тебе ясность мыслей сейчас.
Потемневшие глаза говорили о том, что ясность мыслей Эвана уже покинула. Оторвавшись от поцелуя, Кромвель едва не сбил с носа собственные очки, когда потянулся их поправить.
- В процессе. То, что обычно я просто набиваю невинной жертве татуировку, а не трахаю её, упрощает дело. Не так.. сбиваешься с дыхания.
Он сжал ягодицы Эвана, вынуждая его приподняться, и подался вверх, насаживая на себя, удерживая и направляя. Надавил на плечо, второй рукой оглаживая бедро.
Сейчас Эван был близко, так близко, что Адам мог разглядеть выступивший на лбу и висках пот, вероятно, от душного и терпкого запаха специй, и от того, что чтобы размять жёсткие стебли сорго в кашу, приходилось прикладывать достаточное количество физических сил, чтобы просто устать. Видел смазанную красную краску на подбородке: стянутые в косичку волосы открывали лицо, давая разглядеть каждую деталь. Натыкался на возбуждённый взгляд, направленный на него, легко перехватывал руки, прижимая к себе крепче; краска мешалась с выступавшим потом, размазывалась по коже, но не текла: отличный тест на стойкость.
Не выпуская любовника из рук, Кромвель двигался, сбивчиво шепча заклинания, касаясь краски пальцами, и получавшаяся магия была отличающейся от обычной. Вездесущее влияние Бездны, проникающее в каждое Слово, оплетающее его магию, замирало. Отступало. Слова были легче, податливей, мягче, чем обычно, он почти физически чувствовал это. Его не тянуло вниз под весом чёрного мазутного отпечатка на Словах; он сам тянул вниз, но Эвана, проникая в его тело, такое же податливое под пальцами, как и его заклинания сейчас.
Смазанные было узоры на коже Эвана вновь становились целыми, подчиняясь кромвельской магии. Он колдовал осторожно и мало, осознавая, сколько сил тянет из него магия, но из-за дурманящей лёгкости этой магии сдерживаться было сложно. Выдохнув ещё пару путаных строк, облизнул пересохшие губы: настоящий, пусть и временный, артефакт, заговоренный на кратковременную, и оттого абсолютную защиту от любых бед и тревог этого мира. Оплетающие тело Эвана красные полосы выстраивались вокруг него защитный кокон, отгоняя тревогу, боль, злость, и всё, что могло колоть под сердцем. Оно не уходило в никуда, но артефакты в мастерской вполне могли справиться с задачей по впитыванию всего того, от чего Кромвель сейчас отгораживал Эвана. Короткий момент покоя: мог продержать чары минут десять. Они спадут, если ослабить контроль хотя бы на секунду, поэтому он мысленно держал этот узелок, закрывая глаза и теперь уже отдаваясь во власть Эвана.

+2

13

Смотреть на Адама сверху вниз было непривычно. Эван упирался коленями в диван по обе стороны от него, помогал стягивать джинсы с бельем, не заметил, в какой момент остался и без носков, отвечал на поцелуи, целовал сам — беспорядочно, отчаянно. Опять не знал, куда деть руки — никогда не знал.
— Незачем, — согласился он, чуть ерзая.
Уже было незачем. Никакой артефакт не подарил бы ему ясности сознания, когда они были так близко. Таким искушениям бесполезно было противостоять.
— Обычно?
Эван уцепился за диванную спинку, нетерпеливо приподнимаясь, как вели его руки Адама, и опускаясь назад с протяжным стоном.
Их магия сплеталась причудливо. Эван подстраивался под задаваемый ритм, неосторожно подаваясь навстречу. Кусал себе губы, чтобы меньше стонать. Это казалось важным. Адам не давал ему распускать руки — наверняка для того, чтобы не отвлекать еще больше от зачарования. Стоны отвлекали бы тоже.
Стоны было почти невозможно сдержать, когда Адам так двигался внутри. Когда так смотрел. Когда так касался узоров, оставленных на его теле краской. Когда их магия сплеталась, и Эван чувствовал ее течение, не произнося ни единого Слова.
Магия Адама была другой, более тяжеловесной, ее было до странного немного. Магия Эвана вливалась в нее и разбавляла, делала легче и мягче. Вплетенная в краски Словами Адама, она дарила странную безмятежность. Эван забыл пытаться не стонать, забыл об отобранных еще на подходе к мастерской смартфонах, забыл все, кроме прикрывшего глаза Адама. Здесь и сейчас больше ничего не было.
Эван опять уперся руками в спинку дивана, чтобы было удобнее двигаться. Прогибал спину, наклоняясь, чтобы целовать — в шею, в губы.
Все равно было неудобно.
Не хватало.
— Адам, — выдохнул Эван почти жалобно. — Не… останавливайся.

+2

14

Адам почти задыхался, ловя беспорядочные поцелуи Эвана, давая ему двигаться самостоятельно. Тяжелей дышал от этих стонов, подстёгивающих возбуждение, сжимал бока ладонями, запрокинув голову и заглядывая в перемазанное созданной ими обоими краской лицо: факт того, что их объединяло что-то помимо постели, делал секс ещё интимнее. Оглаживал доступное и открытое его ласкам тело, окончательно выпустив руки, позволяя всё, и немного больше.
Наклонял голову, подставляя шею поцелуям: много больше.
Так много, как Эван хотел.

Накрыв губы губами, Адам сжал Эвана в объятиях, и повалил на спину, на диван, нависая сверху. Проведя ладонью по бедру Эвана, завёл его ногу себе за спину, толкаясь глубже и сильнее, в этот раз не давая перехватывать инициативу. Выпустил чары, позволяя им рассеяться - краска прошла необходимые испытания, и теперь можно было сосредоточиться только на разметавшемся под ним любовнике. Эван кусал губы, пытаясь не стонать, и Кромвель выбивал из него эти стоны, не выпуская из объятий. Сам срывался на них, сдавленно и глухо, почти утыкаясь лбом в плечо Эвана, и не останавливался, подстёгиваемый тем, как судорожно он цеплялся за него, едва не царапая спину.
После выпущенных чар стало проще: Адам видел, как краска расползается от соприкосновения тел, как красные разводы остаются и на его коже, когда он прижимался грудью к груди, проникая до основания, вжимаясь пахом в ягодицы. Её будет сложнее стереть с тела, но это хороший показатель стойкости. Этот алхимический эксперимент вышел удивительно... продуктивным.
Теперь его магия вернулась только к нему, и лёгкие и мягкие отпечатки чужой магии исчезли, растворившись в тяжёлых чёрных волнах, жадно проглотивших любые светлые пятна. Кромвель жадно прижался к губам Эвана, целуя его до нехватки дыхания; подхватил под колени, вынуждая притянуть их к груди, раскрывая сильней. Он не может взять магию Эвана, но он может взять Эвана.

+2

15

Эван охнул ему в губы, оказавшись снизу и вжатым спиной в диван. Вцепился в спину Адама, не царапая только потому, что ногти у него были обрезаны под корень; закинул покорно ногу, практически обнимая ей его спину. Подавался, насколько мог, навстречу его толчкам. Быстрее, сильнее. Давить стоны становилось решительно невозможно: Адам выбивал их из него, раззадоривал своими. Эван кусал губы и запрокидывал голову, не давая себе сдаться окончательно, пока не перестал чувствовать тяжелые отпечатки чужой магии на своей.
Тогда стало можно.
Непривычная безмятежность ушла вместе с зачарованием, которое больше никто не удерживал, смазывалась, как дарившие ее до этого узоры на коже при прикосновениях. Если бы он не прислушивался к происходившему с их магией, он бы и не заметил. Адам справлялся тем, чтобы занимать все его мысли и держать в здесь-и-сейчас, лучше любых чар.
Эван жмурился, отвечал на поцелуй на остатках сбитого к чертям дыхания, рвано хватал ртом воздух в момент передышки, чтобы почти тут же снова прижаться губами к губам. Съехал руками со спины Адама на плечи подхвативших его под колени рук, чтобы сильнее прогнуться навстречу. Он хватался так крепко, что оставлял красные следы, но их скрывали плотно покрывавшие кожу татуировки.
— Адам… — стонал Эван в его губы.
В такие моменты он готов был отдать ему всего себя.

+2

16

В какой-то момент он избавился от очков, сползавших на кончик носа, вслепую аккуратно роняя их рядом с диваном, пользуясь свободной рукой, чтобы прижать ладонь к щеке Эвана. Смотрел прямо в лицо, ловя любые изменения, сцеловывал стоны с губ; часто тяжело дышал в предчувствии скорой разрядки, скручивающей низ живота, и сам еле слышно шептал имя вперемешку с неразборчивым итальянским, едва не падая в заклинания снова, силой воли удерживая себя на грани. Его бы хватило ещё на некоторое количество магии, вырывающейся из лёгких вместе со стонами, потому что общая открытость и близость упрощали процесс, и отдача била не так сильно.
Магической отдачи, обычно настигающей сильно и нещадно, почти не было вообще. Её замещало то горячее чувство близости, общности, единой магии без расплаты за её использование.
Адам оторвался от губ Эвана, и спустил ладони ему на бёдра, притягивая к себе плотней: ласкал всё тело, жарко и требовательно, добиваясь его полной отдачи, моральной и физической, наслаждаясь тем, как он выгибается в его руках. Поймав момент, и уже тихо сходя с ума от жара внутри, с силой сжал пальцы на бёдрах, почти оставляя следы. Несдержанно застонав Эвану в губы, вздрогнул всем телом на последних особенно глубоких и острых толчках.
Эйфория совместной магии ещё не отпустила, позволяя чувствовать любовника лучше, чем при обычном сексе; переместив ладонь к низу живота, Кромвель не отстранялся, пока не вынудил Эвана кончить под своей рукой, принуждая его поддаться напору и стонать почти в голос. То, что не могла магия, могло внимание к ближнему.

Выдохнув, Адам провёл языком по своим губам, пытаясь восстановить дыхание, нависнув над Эваном, удерживаясь на локтях. Опустил голову, уткнулся лбом в плечо, поднял снова: вымотавшись физически и магически, улыбался, снова целуя, снова оглаживая. Унимая гулко колотящееся сердце, Кромвель провёл ладонью по растрепавшимся волосам, и сел на диване, игнорируя сползшие к коленям джинсы, и то, как мир без очков плыл перед глазами. Протянув руку, он почти наощупь провёл ладонью по внутренней стороне бедра Эвана вниз, к колену.
- Краска держится.

+2

17

Эван тонул в ощущениях. Во внимательном взгляде темных глаз, в неразборчивом бормотании, в котором он ловил разве что собственное имя, в становившихся грубее и требовательнее движениях и ласках, в почти болезненно впившихся в бедра пальцах. Эван скрестил ноги у Адама на спине. Податливо подставлялся, раскрывался, стонал, опять стараясь делать это тише. Сцеловал уже его несдержанный стон, сильнее подавшись бедрами навстречу, проглатывая собственные охи. Низ живота сводило предвкушением; Эван тоже был близок, но ему все еще не хватало. Он вытянул приятно нывшие от физических упражнений ноги и было потянулся довести сам, но Адам — Адам опередил.
Под его ловкими пальцами Эван перестал себя контролировать окончательно. Откровенно громче стонал. Откровенно толкался ему в руку. Просил еще и не останавливаться — невнятно, на рваных выдохах.
В голос простонал его имя, вздрагивая всем телом.

Эван смотрел на него, устало улыбаясь, гладя беспорядочно сам, мягко отвечал на поцелуи. Когда Адам отстранился — остался лежать, позволяя себе еще несколько секунд покоя. Прикрыл ненадолго глаза. Провел рукой по взмокшему лицу. Если бы не косичка, у него бы все поприлипало к коже.
Веточку полыни они, наверное, сломали.
— На тебе тоже. Я и не сомневался. — Эван опять заулыбался,  приподнявшись на локтях, чтобы лучше видеть Адама. — Твоих же рук дело.
Эван только принес кофе. Ну, и помогал. Самую малость.
Он сел, чуть поморщившись и едва слышно шепча себе под нос несколько привычных Слов, безотказно приводивших его в порядок после. Перегнувшись через край дивана, нашел брошенные рядом очки.
— Можно мне?..
Эван бережно надел их на Адама назад, возвращая его миру четкость. Погладил его по щеке еще бережнее и подался назад, чтобы дать ему рассмотреть смазанные, но действительно державшиеся узоры красного. Заодно взглянул и сам. Поразительно все-таки: с него сошло семь потов, а краске — хоть бы что. Цветные пятна на коже Адама оказались такими же стойкими.
— Надеюсь, она хотя бы гелем для душа смывается, — задумчиво протянул Эван.

+2

18

Адам с улыбкой наклонил голову, позволяя надеть на себя очки. На полсекунды коснувшись пальцами ладони на своей щеке, критически оглядел узоры краски на теле Эвана; подавшись вперёд, мазнул по ним пальцами ещё раз, чтобы убедиться, что краска и в самом деле крепко держится на коже.
- Тут совсем немного моей магии. В основном алхимия и пара старых трюков.

Чуть приподнявшись, он разделся окончательно, и поднялся с дивана, оставляя одежду на полу. После сеанса обычной магии, наполовину зачаровательной, наполовину просто выпущенной на воле, он наверняка не сразу бы вернул равновесие, поддаваясь кружащейся голове, вечному атрибуту зачарований, но в этот раз было проще. Кромвелю казалось, он всё ещё чувствует, как в нём плещется светлая спокойная магия Эвана, разбавляющая его собственную, забирающую у неё все те тёмные излишки, обычно оставляющие болезненные следы.
- Гелем для душа - да. И магией. Особенно хорошо - комбинацией обоих.
Занывшие кончики пальцев молчаливо умоляли сказать "не мог бы этой магией заняться ты"; лёгкая алхимическая магия, вплетающаяся в ингредиенты и их смеси, раздавленная и растёртая в пыль, ставшая разноцветными красками, тестовое зачарование краски, невесомое охраняющее заклятие: тонкие ручейки магии, тянущие силы обманчиво незаметно. Артефакторика была опасна этим: слишком легко вложить всю свою магию в безделушку перед собой, и, поднявшись из-за стола, рухнуть замертво. Его практика знала такие случаи.

Всё, что он делал сегодня вечером, было слишком простой и ненавязчивой магией, чтобы устать. Он не мог устать, не должен был. Кромвель сжал пальцы в кулаки и разжал снова, встряхнув кистями: мелочи. Пройдёт. Он в состоянии соорудить ещё пару-тройку простеньких заклинаний, смоющих татуировки.
Если не думать о том, что он мог пятьдесят лет назад, было не так тошно.

Кромвель поманил Эвана за собой. Отперев дверь, за запястье утянул его в тёмный пустой коридор; не удержавшись от соблазна, поймал губами губы, коротко прижав лопаткамик стене, прежде чем завлечь в ванную. Не торопился включать свет и там, пользуясь тем естественным светом, что попадал в комнату сквозь маленькое окошко под потолком, отражаясь от зеркала, и целовал Эвана снова, так, словно не насытился им в мастерской, глубоко, долго и жадно. Проведя ладонью по боку, наощупь щёлкнул выключателем. Не задаваясь вопросом, кто пойдёт в душ первым, Адам оставил очки на раковине, и увёл Эвана в душевую кабинку, на ходу включая воду.

+2

19

Эван чуть вздрогнул от щекотнувшего прикосновения. Краска, кажется, на этот раз даже не смазалась. Адам скромничал: алхимия и пара старых трюков такой эффект без магии бы не дали.
Эван хотел бы попробовать зачаровать какую-то из них сам. Ему было интересно. Ему хотелось быть полезным. Ему было важно снять с Адама еще и часть этой нагрузки. Он ведь знал, что его немного магии и немного магии Адама — совершенно разные вещи. Не заговаривал об этом, но чувствовал — ясно как день. Тяжелые отпечатки, казалось, все еще оттеняли его собственную магию.
Зачарование тоже давно расплелось, но Эван все еще чувствовал себя достаточно беззаботно и радостно, чтобы подняться следом за Адамом с дивана и дать увлечь обнаженного себя в коридор, не задумываясь о том, не выйдет ли на них из-за поворота коридора Эвис. Улыбался Адаму в губы, отвечая на короткий поцелуй в коридоре. Прижимался к Адаму в ванной, тая от жарких поцелуев, не то радуясь, не то расстраиваясь, что прошло еще недостаточно времени, чтобы ему захотелось больше прямо сейчас.
Торопиться им бвло некуда.
Эван положил ладони на руки Адама, обнимавшие его со спины. Вода смывала пот, но не краску, успокаивала не очень довольные мышцы. Надо было, наверное, расплести косичку, но с ней волосы так удачно не лезли в лицо, что Эван решил, что сделает это потом. Или пусть Адам сам распустит ему волосы, когда решит, что пора. Это было бы восхитительно.
Он съехал ладонями на предплечья Адама, опять скользя пальцами в попытке нащупать настоящие контуры его татуировок между цветом и загадочными переливами рисунка.
— Значит, трахать, м-м, невинную жертву и зачаровывать ты можешь. Забивать и зачаровывать — тоже.
Эван запрокинул голову, практически кладя ее Адаму на плечо. Зажмурился, ненадолго подставил лицо под горячие струи. Повернулся к Адаму, провел вдумчиво пальцем по его плечу, прежде чем потянуться за легким поцелуем.
— А забиваться самому и зачаровывать как? Сложнее?

Отредактировано Evan Cryst (2017-12-24 00:07:18)

+2

20

Адам вовлёк Эвана в новый поцелуй, не давая отстраниться; подставлял всё ноющее отдачей тело струям воды, хлещущим по спине, и обнимал встрёпанного любовника, мягко блуждая ладонями по его телу.
- Я не сам набивал себе татуировки, - он выдавил на ладонь гель для душа, и провёл пальцами по груди Эвана. Не хотел сейчас тереть его разгорячённую кожу мочалкой, обходился ладонями, размазывая гель, тут же немного растекающийся под воздействием воды. - Это делал друг. Хороший мастер. Сильный маг. Мы вместе разработали дизайн, но бОльшую часть работы проделал он. Я только зачаровывал в процессе, и да, зачаровывать самого себя - сложнее.
Он растирал гель, пахнущий корицей и чем-то терпко-сладким, по телу Эвана, проходясь равно по следам крепко впитавшейся краски, и по участкам кожи, которых краска не касалась. Уткнувшись носом в волосы, прижимал к себе спиной, проводя по груди и животу; тихо, почти на ухо, шептал заклинания, всё равно теряющиеся в шуме воды, сгоняющие краску, окрашивающие пальцы в ярко-красный. Подцепив резинку для волос, Адам стянул её с косички Эвана, и распустил его волосы, снова увлекая под душ. Огладив плечи, запустил пальцы в волосы, легко массируя.
- Подумай насчёт татуировки.

+2

21

Эван озадачился. Раньше над тем, как должно было выглядеть набивание татуировки самому себе с зачарованием в процессе, он не задумывался, просто решил, что Адам делал все сам. Если бы задумался, то осознал бы, что контролировать машинку точно было бы нереально. Можно было бы, теоретически, вбивать пигмент под кожу Словами — но не Словами Адама. Не с его количеством магии. Так и замертво можно было бы упасть, немного не рассчитав.
— Я себя с тобой совсем идиотом чувствую, — признался Эван со слабым смешком и замолчал, чтобы не мешать зачарованию.
Руки Адама раззадоривали и отвлекали. Эван вслушивался в шепот на языке, который все равно не понимал, подставлялся под ласкающие прикосновения. Пена становилась темно-розовой.
Распущенные волосы тут же упали Эвану на лицо. Эван потянулся было их убрать, но замер под пальцами Адама. Зажмурился от удовольствия.
— М-м. Подумаю.
Он бы сейчас и на саму татуировку опрометчиво согласился, лишь бы Адам не убирал руки из его волос. С Адама надо было тоже смыть пятна.
— Давай я тебя намылю пока, — предложил Эван, не открывая глаза и не торопясь тянуться за гелем для душа.
Потом, конечно, пришлось. Он неохотно отстранился, заправляя липшие к лицу волосы за уши, легко подтолкнул Адама из-под воды. Взбил гель в руках в пену. Пятна, не запечатанные в кожу зачарованием, смывались проще, сходили в основном сами. Эван добавлял Слова, чтобы свести их совсем, ненавязчиво оглаживал Адама по груди, животу, бокам, даже спине, чтобы наверняка, будто в попытке с краской вымыть из него ставшую чертовски заметной в жестах и осанке усталость. Нахмурившись, Эван взял его за руку. Кончики его пальцев так и оставались холодными.
— Так. К краскам мы сегодня не возвращаемся. — Он притянул его к себе и назад под горячую воду, тесно обнимая. — Или всю магию беру на себя я. Договорились?

+2

22

- Договорились, - он мягко, но настойчиво высвободил свою руку из тёплых пальцев Эвана, и легко вовлёкся в объятия под струями воды. Всё тело немного ныло: горячая вода расслабляла мышцы, оставляя предательски холодными кончики пальцев, выдавая тщательно скрываемый факт, что он тратит на зачарование больше сил, чем хотелось бы. Краска стекала вниз по коже, смешиваясь с пеной, растворяясь под напором магии, воды, и рук Эвана, стирающих любое напоминание об их сегодняшних алхимических экспериментах. - Я бы оставил краски до следующего раза. Устал... немного.

Огладив бока Эвана ещё раз, он выбрался из-под душа. Провёл ладонью по запотевшему зеркалу, опёрся о раковину, глядя на своё отражение, проверяя, все ли пятна были смыты. Сердце билось медленней и тяжелей из-за горячей воды, и во всём теле глухо отдавалась приятная усталость, призывающая лечь. Адам зачесал мокрые волосы назад, игнорируя полотенце, давая воде с прядей сбегать вниз по спине и бокам, впитываясь в коврик около раковины. Мазнув пальцами по дужкам очков, оставил их лежать на краю раковины.
- Твоя одежда в краске, можно согнать Словом, можно постирать по-человечески. В любом случае, останешься на ужин? - Адам всё же обернул полотенце вокруг бёдер, и промокнул волосы. - И на ночь.

+2

23

Эван прижимал его к себе, бормотал Слова, чтобы краска точно сошла, смотрел на расплывавшиеся под ногами цветные, быстро вымывавшиеся пятна. Немного, как же. Адам тоже не знал меры, когда речь шла о магии.
— Значит, до следующего раза, — улыбнулся Эван.
Он сам еще полминуты постоял под душем, убирая мокрые волосы назад, выключил воду и выбрался из душа следом. Взял полотенце, бережно отжал волосы, оглядываясь в поисках своей резинки. Краем глаза он ненавязчиво рассматривал Адама. Прикусил губу, скользнув взглядом пониже его спины. Нашел наконец резинку — насквозь мокрую — на полочке, где стоял гель для душа, привычно нацепил на запястье, прежде чем принялся обтираться полотенцем побольше того, который повесил назад на крючок.
— Если я буду сводить — могу испортить. Ты тоже не будешь, так что давай постираем. Ты вроде обещал мне что-то одолжить.
Эван моргнул и выпрямился, повязывая полотенце на поясе.
Раньше ему не предлагали остаться.
Адам ночевал, бывало, у него, почти всегда сбегая еще до того раннего утра, которым просыпался Эван. Он сам здесь уже тоже не раз был, но всегда уходил после. Он принимал это как должное. У Адама Эвис. Если бы не было Эвис — он тоже был бы в своем праве.
Сейчас он хотел, чтобы Эван остался.
Эван прикусил губу, стараясь не разулыбаться совсем во весь рот. Подошел и прижался к его спине, приобнимая, сдержанно коснулся губами его плеча, шеи. Поймал его взгляд в отражении.
— Конечно.

+2


Вы здесь » To The West of London » Завершённое » [23.03.2016] Save a Horse, Ride a Magician